ierei: (Default)
[personal profile] ierei
свящ. Станислав Тышкевич.
книга Церковь Богочеловека.



Глава вторая

ХАРИТОЛОГИЧЕСКИЙ, ИЛИ БЛАГОДАТНЫЙ, ОБЛИК СВЯТОСТИ ЦЕРКВИ


Этот облик и есть главный аспект христианской святости, ибо благодать даёт участие в Божией святости. Итак, святость Церкви есть прежде всего то изобилие благодати, которая, исходя от Христа Главы, сообщается Церкви, а через неё верующим и извнутри объединяет их в одно «тело Христово».

Выражение «церковная благодать», или «благодать Церкви», может иметь и более широкий и более тесный, непосредственный, собственный смысл. В широком смысле оно обозначает даруемую христианам благодать во всяком её аспекте и действии: Церковь составляет со своим Главою одно таинственное целое, и потому заслуженные Господом нашим Иисусом Христом милости являются в известном смысле и её милостями. Под благодатью Церкви в более тесном смысле мы понимаем сверхприродное действие Божие в душах, поскольку оно осуществляет, заслугами Христовыми, единение верующих в благодатной любви; это дар Божий, благодаря которому чада Церкви образуют одно целое, одну великую духовную семью; это благодать Главы, обеспечивающая внутреннее единение Таинственного Тела Христова освящением этого тела; это совокупность просветлений ума и воздействий на волю, даруемых пастырям и чадам Церкви, дабы каждый, сообразно занимаемому им положению в Церкви, исполнял свои обязанности в отношении хранения всецерковного единства.

Итак, благодать Церкви, понимаемая в собственном смысле, есть благодать церковного единения. Это не какое-то отвлечённое построение богословской логики, а великая основная реальность Церкви, требуемая догматом главенства Христа; это беспредельный мир Божией любви в сердцах человеческих. При дивном и ослепляющем блеске неизреченной истины единения христиан в неземной любви, всё человеческое кажется излишним или даже затемняющей помехой; и неудивительно, если столько христиан, вполне искренних и благочестивых, в восторге от этого чудного видения, считают человеческие факторы церковного единения излишними, «камнем преткновения», или чем-то второстепенным: им просто непонятна икономия Воплощения, они забывают, что до дивных высей благодатного единения надо дойти Христовыми человеческими путями самоотречения и послушания. Недостаточно восхищаться благодатью Церкви, нужно действенно проникнуться ею, осуществить её в себе.

Благодать церковного единения не есть особая категория благодатных милостей или нечто извне прилагаемое к обыкновенной благодати; вернее она — сама реальность всякой благодати, поскольку она осуществляет единение во Христе, в Его любви. Оттого-то мы её встречаем во всех видах благодати: в благодати освящающей и в воздействующей, в непередаваемой и в передаваемой, в предваряющей, сопутствующей и последующей.
Она в высшей степени присуща благодати освящающей, делающей нас сынами Божиими, постоянными причастниками Божеской жизни. Освящающей благодатью мы становимся в полном смысле членами единственной Христовой духовной семьи, живыми клетками единого и единственного в мироздании таинственного Тела Христова. Силою освящающей благодати мы становимся причастниками Божеского естества (2 Петр. 1,4), то есть причастниками совершеннейшего Единства. Быть святым значит быть сплочённым со всеми духовными существами, поскольку они сходятся в Едином, значит быть оживляемым жизнью Спасителя. Из всех свойств освящающей благодати, свойство единения с Богом и, в Боге, с людьми есть наиболее основное, коренное, вразумляющее; в этом легко убедиться, если принять во внимание ту настойчивость, с какою Св. Писание отождествляет освящающую благодать с единением во Христе. Освящающая благодать есть состояние высшей любви, то есть единения, это очевидно для всякого, кто знаком с Евангелием и с Преданием. «Трисветлое Твоё единоначалие, Господи, светлыми сияньми ум наш облистая, от прельщения многообразнаго обращает нас ко единительному обожению» (Пяток ваий, на утрени, трипеснец, песнь 9, троичен).

Мотив единения сопровождает и все проявления воздействующей благодати. Временные, мимолётные просветления ума и воздействия свыше, на волю в большей или меньшей степени всегда как бы пронизаны духом единения по той простой причине, что воздействующая благодать имеет своим основным назначением или приводить безблагодатных людей к благодати освящения, т. е. единения, или — у тех, кто уже находится в состоянии освящения, — приумножать и укреплять освящающую, объединяющую благодать.

Непередаваемая благодать — это та, которая делает нас лично Богу угодными, проникнутыми стремлением к единению.
Передаваемая
же — та, которая, независимо от нашего личного благодатного состояния, даётся нам ради сверхприродного совершенствования других. И в том, и в другом случае благодать даётся ради единения, ради любви.
Предваряющая благодать приготовляет почву для благодати единения, сопутствующая — прямо помогает нам в самых наших усилиях, чтобы возможно лучше осуществить единение, последующая — обеспечивает устойчивость и плодотворность наших благих дел единения.

Насколько существенна для Церкви благодать единения, видно ещё из следующих соображений.
а) Без Меня не можете делать ничего (Ин. 15, 5). Для любого спасительного действия или помысла нужна особая помощь свыше. Всякое исключение противоречило бы ясным словам Спасителя о безусловной необходимости Его помощи, то есть благодати. Отсюда прямое заключение: без Христовой благодати единения христиане не могут составлять одного христианского религиозного общества, Церкви.

б) Святая Евхаристия, по учению отцов Церкви, сверхприродно объединяет верующих, сплачивает их в одно Таинственное Тело Христово. Это не есть только «моральное» единение или одностороннее, юридическое сочетание; с другой стороны, это не есть физическое отождествление христиан с Христом. Евхаристическое единение есть единение благодатью, и так, как вне Церкви или без её воздействия этого единения быть не может, то следует признать, что главный плод Св. Евхаристии — сообщение верующим благодати церковного единства. Надо вдуматься в уподобление Церкви евхаристическому Хлебу: Церковь благодатно объединяет людей подобно тому, как смолотые зёрна объединены в одном хлебе. У св. Иоанна Златоуста мы читаем: «Чем делаются причащающиеся? Телом Христовым, не многими телами, а одним телом. Как хлеб, составляясь из многих зёрен, делается единым, так что, хотя в нём есть зёрна, но их не видно, и различие их неприметно по причине их соединения, так и мы соединяемся друг с другом и со Христом. Мы питаемся не один одним, другой другим, но все одним и тем же телом». (Беседа 24 на I Кор., Творения, СПБ, X, стр. 237, См. также: Дидахэ, гл. 9; Анафора Серапиона; Св. Киприан, письма 63 и 76; Св. Августин, Толк, на Ев. от Иоанна; Св. Иоанн Дамаскин, Толк, на I Кор., и др.). Благодатный плод Евхаристии — единение.

в) Спаситель сказал, что где двое или трое собраны во имя Его, там Он Сам посреди них (Мф. 18, 20). Если Он там, где собраны лишь немногие чада Церкви, то тем более Он там, где Церковь. И, конечно, это не есть присутствие безучастного наблюдателя, а присутствие помогающего Своею благодатью Спасителя; Господь помогает «собранным», и потому Он помогает им благодатью единения.

г) У множества же уверовавших, было одно сердце и одна душа (Деяния 4, 32). Таков был плод того излияния Духом Святым благодати, которое превратило «множество» последователей Христовых в одну подлинную Церковь Христову. Это и есть благодать единения.

д) Церковь — Невеста Христова. Это значит, что ей присуща благодать, делающая её достойною быть Невестой Богочеловека, в частности — благодать единения, того совершенного единения, которое претворяет толпу последователей Жениха в одно тесно сплочённое общество, на подобие одной личности, одной «невесты».

е) Отцы Церкви, в различных выражениях, настаивают на неземном, Духом Святым производимом духовном сближении христиан между собою. По принятому со времён св. Августина положению, Дух Святой есть «душа Церкви»; это положение теряет свой смысл или представляет собою грубую пантеистическую ересь, если его объяснить иначе, как единение верующих благодатью Духа Святого.

ж) Церковь имеет своим назначением освящать людей Христовой благодатью любви, т. е. единения. Но как бы она могла это делать, если бы она сама не была освящена этой благодатью?

з) Христиане в состоянии освящающей благодати — чада Божий по усыновлению; но таковые не могут не быть братьями между собою, и притом, в том же благодатном порядке, не могут не составлять одной семьи усыновлённых.

и) Отцы сравнивают Церковь с Ноевым ковчегом, всем своим существом спасающим людей; а ведь спасает их благодать.

к) Ориген и другие отцы сравнивают Церковь с луною, которая заимствует свет от Христа-солнца, чтобы освещать им людей. Но Церковь, будучи живой соборностью, не может только «отражать» падающий на неё свет благодати, но должна, по необходимости, проникаться им.

л) По учению Климента Александрийского, Оригена, Льва Великого и др., Церковь есть общая мать, рождающая Богу детей силою благодати единения, без которой Церковь не могла бы быть одною Матерью.

м) Известно святоотеческое сравнение Церкви с Пресвятой Девою, с «благодатной». Оно было бы неуместным, если бы Церковь, как «собрание» верующих, не была также благодатной, если бы не было той духовной сверхприродной силы, которая делает из покорных ей христиан одну Церковь.

н) В латинский «Апостольский» Символ веры издавна включён древний догмат «общения святых»: все чада Церкви в состоянии освящающей благодати объединены одной сверхприродной жизнью во Христе, по прообразу общения Лиц Пресвятой Троицы между собою. В этом подлинная соборность Церкви, в силу которой верующие имеют одну общую сокровищницу молитв и заслуг Христовых, которые, по милосердию Спасителя, становятся заслугами самих святых. «Общение святых» есть внутренняя органическая связь, сочетающая в одно Церковь, борющуюся на земле, и Церковь, торжествующую на небесах. Всё это предполагает в земной Церкви благодать единения: не будь её, Церковь на земле была бы в отношении Церкви небесной чем-то совсем разнородным, чуждым ей, посторонним; переход верующих из земной Церкви в небесную не был бы завершением благодатной жизни на земле, а каким-то перебрасыванием человека на духовную чужбину, что никак не совместимо с христианским Преданием.

о) Ап. Павел прямо утверждает, что Господь освятил свою Церковь, сделал её славной, не имеющей пятна (Ефес. 5, 27). Христос освятил Церковь Своей силою, благодатью, даром любви, т. е. единения, ибо любовь по существу своему есть единение. По мысли Ап. Павла, Церковь объединяет спасаемых благодатной любовью; но она не могла бы этого делать, если бы сама не была единой по благодати.

В благодати единения заключается весь «смысл» Церкви, её внутренняя жизнь и сущность. Но эта благодать действует по законам, установленным её Творцом и определяющим сущность всякой благодати. По этой причине нам следует вдуматься теперь в природу благодати и определить основной закон её спасительного действия.
Точно определить, что такое благодать сама в себе, едва ли возможно: на человеческих языках не найти слов, которые могли бы дать хотя бы только слабое представление о безграничной Премудрости, Красоте и Благости, о Божией природе, «причастием» которой является благодать (2 Петр. 1, 4). Всякая попытка описать бездонные благодатные глубины причастия человека Божией жизни — не более как слабый детский лепет. Тут нужен опыт, заслужить который не в наших силах, но к которому можно до известной степени расположить себя молитвою, полной преданностью воле Божией, мужественными усилиями жить по заповедям Христовым, подвигом христианского смирения и любви.

Но если прямое определение того, что такое благодать во внутренней своей сущности, нам не по силам, то мы всё-таки можем косвенно уяснить себе свойство благодати в её отношении к человеческой природе. Тут особенно ясно одно: действие благодати ведёт не к уничтожению, ослаблению, вытеснению или замене природы, а как раз наоборот — к всестороннему утверждению и укреплению её, ко всестороннему развитию, совершенствованию и освящению. И это не есть только какое-то случайное действие благодати. Если говорят о ком-нибудь, что он стал под влиянием благодати, «другим человеком», то это отнюдь не значит, что вместо прежней природы он получил другую, новую; нет, это значит, что его единственная, прежде искажённая, изуродованная грехом природа, приниженная подчинением ума и воли плотским похотям и гордости, теперь оздоровела, пришла в равновесие и духовное цветение подчинением тела душе, благодатью преображённой.

Это свойство благодати выступает со всей очевидностью в личности Господа нашего Иисуса Христа. Большего обилия благодати как то, каким был одарён Спаситель в Своей человеческой природе, и представить себе нельзя: благодать от единения с Богом, а единения более совершенного, чем ипостасное, не может и быть. И что же мы видим? Благодать не создала во Христе какую-то третью, промежуточную природу между Божеской и человеческой, хотя бы даже ангельскую. Нет, благодать освятила человеческую природу Спасителя и возвела её на недосягаемую для других людей степень «человечности». Кроме Божества, во Христе были только беспредельно святые человеческие мысли, желания, чувства, поступки.

То же самое, хотя, конечно, в несравненно меньшей степени совершенства, мы наблюдаем у всех святых и в особенности у Пресвятой Богородицы. Везде и всегда благодать вдохновляла святые человеческие подвиги природных добродетелей, поддерживала, возвышала и заканчивала чаяния и дела природной человеческой религиозности и праведности, везде она применялась к этническим и культурным особенностям избранников Божиих. Ни у одного святого не было сверхприродных реальностей, стоящих как бы параллельно по отношению к его природным человеческим благим устремлённостям: благодатные харисмы всегда совершенствуют, дополняют и наполняют Божиим светом и силою естественные способности праведников. И чем выше святость, тем больше человечности, тем больше благодать совершенствует человеческую природу; оттого у Пресвятой Богородицы облагодатствование, превышающее «без сравнения» благодатность херувимов и серафимов, «возносит» и освящает её человеческую женственность, её девственность и материнство.

По назначению своему, благодать есть «помощь». Это видно хотя бы из выше приведённых слов Христовых, коими отцы и богословы доказывают традиционные положения о благодати: Без Меня не можете делать ничего. Благодать предваряет, поддерживает и вводит в сверхприродный порядок нашу природу, все незапятнанные грехом движения человеческого ума, воли, сердца.

Отцы Церкви, чтобы дать представление о Христовой благодати, нередко прибегают к следующему сравнению: благодать претворяет дух человеческий так же, как огонь раскаляет железо; действием огня железо раскаляется добела, оно воспринимает свойства огня, начинает само излучать и свет и тепло, но при этом по существу своему остаётся неизменно железом.

Восточные отцы определяют действие благодати одним словом — «обожение». Выражение это очень удачно. Им сказано всё: и то, что благодатью мы становимся причастниками божеского естества, и то, что сверхприродная благодать предполагает природу. Обоженным может быть лишь нечто духовное, но по существу своему не божественное, тварное, а на земле — человеческое. Обожение, лишённое того, что подвергается обожению, есть абсурд, внутреннее противоречие, что-то мертворождённое, нереальное; это — прилагательное без существительного, к которому оно относится, «прилагаясь».

По единодушному учению отцов и богословов, благодать не есть какое–то вещество (субстанция), хотя бы и духовное, это не какой-то нектар; она — сила, не созидающая новые личности, а «окачествляющая» личности природного, тварного, уже существующего мира. Она даёт освящение людям и их церковным группировкам. Человек — дикая маслина, привитая на «святом корне» маслины Христовой (Рим. 11, 16 и след.): он благодатно живёт сверхприродными «соками». И как такой прививкой природа дикой маслины облагораживается, а не уничтожается, так и природа человеческая силою благодати не ослабляется, а, наоборот, приводится к полному и всестороннему расцвету.

Св. Иоанн Златоуст — как и другие отцы — приписывает благодати не способность создавать в человеке новые органы духовной жизни, а свойство помогать естественной религиозно - нравственной деятельности души в достижении божественных высот, немыслимом для природных сил, предоставленных самим себе. «Даниилу во всём помогала благодать... Таким образом, если мы пожелаем сделаться подобными ему, то благодать и ныне готова помогать». (Творения св. Иоанна Златоуста, СПБ, 1903, том IX, стр. 515.) «Помощь свыше приходит с щедростью тогда, когда и мы покажем много добродетели». (Там же, 1898, т. IV, стр. 670.) И, как видно из всей связи речи, благодать помогает именно той добродетели, которая идёт ей навстречу. По мнению св. Иоанна Златоуста, «благодать возделывает... церковь»; (Там же, 1895, т. I, стр. 594.) хотя он говорит тут о поместной церкви, но мысль его та, что благодать не есть Церковь, а предполагает её, как естественную религиозную общину, способную быть той реальностью, которую «возделывает» благодать. Прот. Малиновский пишет: «Благодать есть особая сила божественная, сила Духа Святого, любовью Божиею даруемая людям ради заслуг Искупителя и усвояющая им эти заслуги внутренним таинственным действием на природу человека и совместно с её естественными силами и способностями... Благодать..., действуя на рассудок, мало-помалу проникает в глубь сердца человеческого и помогает человеческой воле пробуждением в ней хотения спасения... Эта божественная сила проявляется в немощи нашего естества как всесильная, но без уничтожения нашей свободы, без подавления или устранения наших естественных сил, напротив, с предоставлением им свойственного им поприща деятельности... Могущественное действие божественной благодати не сопровождается насилием и подавлением наших человеческих сил, а ведёт к свободному подчинению их высшей силе и совместному с нею нашему подвигу». (Очерк Правосл. Догмат. Богословия, изд. второе, Сергиев Посад, 1912, ч. II, стр. 8)

Благодать, применяясь к человеческой природе, совершенствует её. И как всякая Божия милость, она целостна, отличается святостью, «полнотою». Она всецело согласуется со всеми Богом в человеческую природу заложенными законами существования и жизни духа; она применяется к ним и, облагораживая, следует им. Благодать, раскрывающая понимание сверхприродных истин, даётся разуму человеческому, природной способности понимания; благодать сверхприродной любви завершает и освящает природную духовно-волевую любовь человека. Благодать не делает человека, даже только отчасти, ангелом или деревом: она делает человека — святым отцом, сыном, членом общины, ремесленником, исполнителем требований естественной религии и т. д. Благодать есть сила, совершенствующая соответствующую природную реальность. Она есть неземное утверждение и санкция, скрепление всех здравых природных устремлённостей человека, освящение их. «Освещенный кристалл» это — «освещение», по необходимости предполагающее «кристалл». Итак, всё благодатное так же человечно у человека; как оно бесплотно у ангела на небесах. Каждый акт благодатной жизни, чтобы быть вполне сверхприродным, должен быть в соответствующем порядке вполне природным.

Из всего сказанного до сих пор мы приходим к следующему выводу: существенное Для Церкви единение верующих в благодатной любви Христовой безусловно предполагает окачествляемое им естественное, вполне человеческое стремление к объединению тех же верующих в одно человечески сплочённое, религиозное общество. Чтобы быть подлинной святой Церковью Христовой, Церковь должна быть «церковью», естественным, по-человечески совершенным постоянным «собранием». Благодатное единение в Церкви должно быть вселенским, постоянным и божественно глубинным: поэтому и человеческое объединение чад Церкви должно тяготеть к вселенской постоянной организованности. Божественная соборность немыслима без интенсивной устремлённости всех членов Церкви к возможно более человеческому осуществлению естественной «собранности» преданных Христу людей, в особенности же со стороны нарочито поставленных для созидания Тела Христова. Церковное благодатное единство, чтобы быть реальностью, а не обманчивой утопией, должно стремиться к максимальному развитию человеческой солидарности и организованного общинного строения.

Природа без благодати мыслима, на деле - она преобладает повсюду. Но благодать не мыслима без соответствующей природы. Оттого не всякое организованное религиозное общество есть Божия Церковь или часть её; но всякое христианское вероисповедание, лишённое по крайней мере виртуального тяготения к единому вселенскому иерархическому строению, наверно не есть святая Церковь Христова. «Организм» соборного Тела Христова без соответствующей постепенной «организации» не более как опасный призрак, обманчивый мираж, подмена духовной реальности дивным, но ещё не осуществлённым идеалом, прекрасной отвлечённой фикцией. Церковь -любовь без Церкви - общества, в условиях земной жизни, — абстрактность.

Благодать церковного единения действует в сердцах, в разумно - волевых душах верующих. Благодатная сверхприродная любовь, которую она порождает в душах ей покорных, влечёт каждого к живому благодатному «причастию» в той же благодатной жизни всех остальных членов Церкви. Благодатная любовь не уничтожает и не покидает природную волевую любовь человека, но совершенствует её, внушая ей стремление к человеческому осуществлению единения между членами Церкви и применению всех богочеловеческих предпосылок благодатной любви. В этом отношении первое место занимают естественные усилия жить согласно требованиям общинной вселенской организованности. Именно совокупность этих усилий является непосредственным природным подлежащим, субъектом или носителем соборной благодатной любви.

Церковь есть применение во вселенском масштабе основного аскетического начала, послушания. Оттого-то во всей Церкви, как и в любой её части или «малой церкви», благодатная любовь процветает соразмерно общему усердию в соблюдении общинного благочиния, общих правил и требований послушания законному церковному начальству. Церковь-любовь может быть только сверхприродным завершением и освящением, «обожением», Церкви-общества, Церкви как человеческого объединения.

Как во всяком вопросе учения о Церкви, так и здесь нельзя обойти основной догмат христианской экклесиологии: Иисус Христос есть Глава Церкви. Во Христе человеческая природа, во всей полноте своего человеческого совершенства и человеческих душевных и духовных способностей, была носителем, «подлежащим», любви к Богу и к людям; христоподобие Церкви требует, чтобы Церковь, как человечески организованное и иерархически объединённое общество людей, была носительницей, «подлежащим» божественной любви. Любовь есть самое существенное в Церкви, её благодатный очаг; поэтому именно здесь больше, чем где бы то ни было, должно проявляться, сходство Невесты с её Женихом, с Богочеловеком.
Продолжение главы
From:
Anonymous
OpenID
Identity URL: 
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

January 2017

S M T W T F S
1234567
891011121314
15 161718192021
22232425262728
293031    

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 16th, 2017 10:03 pm
Powered by Dreamwidth Studios