ОНИ ЕГО РАЗВЕНЧАЛИ. архиепископ Марсель Лефевр.

[ierei]

Никодим, приходивший к Нему ночью, будучи один из них, говорит им:
судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает?
На это сказали ему: и ты не из Галилеи ли? рассмотри и увидишь, что из Галилеи не приходит пророк.
И разошлись все по домам. (Ин. 7. 50)

ГЛАВА II
ЕСТЕСТВЕННЫЙ ПОРЯДОК И ЛИБЕРАЛИЗМ

«Свобода находится не в начале, но в конце. Она является не корнем, но цветами и плодами».
Шарль Моррас

Есть труд, который я особенно рекомендую тем, кто желает иметь конкретное и полное представление о либерализме, что бы быть в состоянии затем подготавливать доклады о либерализме для лиц, мало знающих об этом заблуждении, о его разветвлениях, а также тем, кто привык «мыслить либерально», даже среди привязанных к традиции католиков. Там зачастую встречаются те, кто не отдает себе отчет в глубине проникновения либерализма во всё наше общество, во все наши семьи.

Легко признают, что «передовой либерализм» Жискара д'Эстена в середине 1970-х гг. привел Францию к социализму (правление соцпартий), но со всей искренностью верят, что «либеральное право» может избавить нас от тоталитарного гнета. Благомыслящие души не слишком осведомлены, надо ли одобрить или осудить «либерализацию абортов», но они были бы готовы подписать петицию за либерализацию эвтаназии. Действительно, всё, что носит ярлык свободы, окружено в течение двух последних лет ореолом престижа, обвивающего это ставшее священным слово. И, тем не менее, мы погибаем от этого слова. Либерализм отравляет как гражданское общество, так и Церковь. Итак, открываем ту книгу, о которой я вам говорю, «Liberalisme et catholicisme» (Либерализм и католицизм) отца Русселя, и читаем ту страницу, где очень конкретно описывается либерализм (р. 14—16), присовокупляя к этому небольшой комментарий.

«Либерал является фанатиком независимости. Он проповедует ее до абсурда, во всех областях».
Вот, стало быть, определение. Посмотрим, как оно применяется, каковы свободы, которых требует либерализм.

1. «Независимость истины и блага по отношению к бытию: это релятивистская философия изменчивости и становления. Независимость интеллекта по отношению к своему объекту: будучи суверенным, разум не подчиняется своему объекту, он создает его, отсюда радикальная эволюция истины; релятивистский субъективизм».

Подчеркнем два ключевых слова: субъективизм и эволюция.
Субъективизм — это введение свободы в интеллект, тогда как, напротив, благородство интеллекта состоит в подчинении своему объекту, заключается в адекватности или соответствии мыслящего субъекта с познаваемым объектом. Интеллект функционирует как фотографический аппарат, он должен точно воспринимать познаваемые только разумом прикосновения действительности. Его совершенство заключается в его верности действительности. По этой причине истина определяется как адекватность интеллекта с вещью.

Истина — это свойство мысли быть согласной с вещью, с тем, что есть. Не интеллект создает вещи, а вещи заставляют интеллект признать себя такими, каковы они есть. Следовательно, истинность того, что утверждается, зависит от того, что есть, она является чем-то объективным. И тот, кто ищет истину, должен отказаться от себя, отказаться от построений своего ума, отказаться от выдумывания истины.

В субъективизме разум, напротив, строит истину: мы имеем подчинение объекта субъекту! Субъект становится центром всех вещей. Вещи являются теперь не тем, что они есть, но тем, что я думаю. Человек распоряжается тогда истиной по своей прихоти. Это заблуждение будет называться идеализмом в своем философском аспекте и либерализмом в своем нравственном, социальном, политическом и религиозном аспекте. Как следствие, истина будет различной, в зависимости от индивидуумов и социальных групп. Истина является, стало быть, неизбежно разделенной. Никто не может претендовать на исключительное обладание ею в целостности. Она создается и ищется без конца. Догадываемся, насколько это противоречит Господу нашему Иисусу Христу и Его Церкви.

Исторически эта эмансипация субъекта по отношению к объекту (к тому, что есть) была осуществлена тремя личностями. Сначала ЛЮТЕР отвергает Учительство Церкви и сохраняет только Библию, поскольку не принимает никакого тварного посредника между человеком и Богом. Он вводит свободное исследование, начиная с ложного понятия о библейском вдохновении: вдохновении индивидуальном!

Затем ДЕКАРТ, за которым последовал КАНТ, систематизировал субъективизм. Интеллект замыкается в самом себе, он познает только свои собственные мысли. Это «cogito» (я мыслю) Декарта, это «категории» Канта. Вещи в себе являются непознаваемыми. Наконец, РУССО. Эмансипированный от своего объекта, утративший обыденный рассудок (здравый смысл), субъект является оставленным без защиты перед лицом общего мнения. Мысль индивидуума будет растворена в общественном мнении, то есть в том, что думают все или большинство. И это мнение будет создаваться при помощи технологий групповой динамики, являющихся делом средств массовой информации, которые находятся в руках финансистов, политиков, франкмасонов и т. д. В силу своего собственного движения интеллектуальный либерализм попадает в тоталитаризм мысли. После отвержения объекта мы присутствуем при исчезновении субъекта, созревшего тогда для испытания всех форм рабства. Субъективизм, превознося свободу мышления, приводит, как следствие, к подавлению мысли.

Второй признак интеллектуального либерализма, отметили мы, это эволюция. Отвергая подчинение действительности, либерал оказывается вовлеченным в отвержение неизменной сущности вещей. Для него нет природы вещей, нет постоянной человеческой природы, управляемой определенными окончательно законами, которые установил Создатель. Человек находится в постоянном развитии.

Вчерашний человек не был человеком сегодняшним. Мы погрязаем в релятивизме. Кроме того, человек сам создает себя. Он является автором своих собственных законов, которые должен без конца изменять согласно единственному неизменному закону неизбежного прогресса. Итак, это эволюционизм во всех областях: биологической (Ламарк и Дарвин), интеллектуальной (рационализм и его миф о бесконечном прогрессе человеческого разума), нравственной (эмансипация от «табу»), политико-религиозной (эмансипация обществ по отношению к Иисусу Христу).

Вершина эволюционистского бреда была достигнута с отцом П. Тейяром де Шарденом (1881 — 1955), который утверждал, но имя псевдонауки и псевдомистики, что материя становится духом, что природа становится сверхъестественной, что человечество становится Христом. Тройная путаница эволюционного монизма, несогласного с католической верой.

Для веры эволюция — это смерть. Говорят о Церкви, которая эволюционирует, хотят эволюционирующей веры. «Вы должны подчинится живой Церкви, сегодняшней Церкви», — пишут мне из Рима около 1976 г., как будто сегодняшняя Церковь не должна быть идентична Церкви вчерашней. Я им отвечаю: «При таких условиях завтра не будет больше того, что вы говорите сегодня!» Эти самые люди не имеют никакого понятия об истине, о бытии. Это модернисты.

2. «Независимость воли по отношению к интеллекту: воля, самоуправная и слепая сила, нисколько не интересуется суждениями разума. Она творит благо, как разум творит истину».

Одним словом, это произвол: «Sic volo, sicjubeo, sit pro ratione voluntas!» [Так я хочу, так я велю, пусть доводом будет {моя} воля].

3. «Независимость совести по отношению к объективному порядку, к закону. Совесть сама выступает в качестве высшего правила нравственности».

Закон, согласно либералу, ограничивает свободу и навязывает ей принуждение, сначала нравственное (обязанность), а затем физическое (наказание). Закон и его принуждения выступают против человеческого достоинства и совести. Либерал смешивает свободу и распущенность. Однако, Господь наш Иисус Христос является живым законом, будучи Словом Божьим. На основании этого еще раз соизмеряем, насколько глубоко противостояние либерала нашему Господу.

4. «Независимость анархических сил чувства по отношению к разуму. Это одна из характерных черт романтизма, враждебного господству разума».

Романтик находит удовольствие в создании лозунгов. Он осуждает насилие, суеверие, фанатизм, интегризм, расизм, поскольку эти слова будят воображение и человеческие страсти. И по той же самой причине он становится апостолом мира, свободы, терпимости, плюрализма.

5. «Независимость тела по отношению к душе, животного начала по отношению к разуму. Это радикальное ниспровержение человеческих ценностей».

Будут превозносить сексуальность, будут сакрализировать ее. Ниспровергнуты две цели брака (рождение и воспитание потомства с одной стороны, уврачевание похоти с другой стороны), устанавливая его первой целью плотское удовольствие и «расцвет двух супругов или двух партнеров». Это будет разрушение брака и семьи, не говоря об извращениях, преобразовывающих святилище брака в биологическую лабораторию или превращающих еще не рожденного ребенка в прибыльный косметический материал.

6. «Независимость настоящего по отношению к прошлому. Отсюда пренебрежение к традиции, болезненная любовь к новшествам под предлогом прогресса».

Это одно из обвинений, которые святой Пий X возлагает на модернизм:

«Дальнейших причин две: любопытство и гордость. Одного, несдерживаемого благоразумием, любопытства достаточно для объяснения какого угодно заблуждения. Поэтому справедливо писал Наш Предшественник Григорий XVI: "Весьма печально видеть, до чего доходят блуждания человеческого разума, когда он стремится к новшествам"» [энциклика «Pascendi» от 8 сентября 1907 г].

7. «Независимость индивидуума по отношению ко всякому обществу», — ко всякой власти и естественной иерархии. Независимость детей по отношению к их родителям, жены по отношению к ее супругу (эмансипация женщины), рабочего по отношению к его хозяину, рабочего класса по отношению к классу буржуазии (классовая борьба).

Политический и социальный либерализм является царством индивидуализма. Основной единицей либерализма является индивидуум. Индивидуум считается абсолютным субъектом права («прав человека»), без вопроса об обязанностях, которые связывают его со своим Творцом, со своими начальниками или со своими ближними, и особенно без вопроса о правах Бога.

Либерализм устраняет всякую естественную социальную иерархию. Но, делая это, он в результате оставляет индивидуума одиноким и беззащитным перед лицом массы, в которой индивидуум является взаимозаменяемым элементом, и которая его полностью поглощает.

Социальное учение Церкви, напротив, утверждает, что общество является не бесформенной массой индивидуумов, но упорядоченной организацией координируемых и иерархических социальных групп: семья, предприятия и мастерские, профессиональные корпорации, наконец, Государство. Корпорации объединяют хозяев и рабочих одной и той же профессии для защиты и продвижения их общих интересов. Классы являются не антагонистическими, но естественным образом дополняющими друг друга. [См. Лев XIII, Энциклика «Rerum novarum» от 15 мая 1891 г.]

Закон Ле Шапелье (14 июня 1791 г.), запрещая ассоциации, уничтожил корпорации, которые со Средних Веков были инструментом социального мира. Этот закон явился плодом либерального индивидуализма, но вместо «освобождения» рабочих он принес им угнетение. И когда в XIX в. капитал либеральной буржуазии поработил бесформенную массу рабочих, ставшую пролетариатом, мы замечаем новое объединение рабочих, по инициативе социалистов, в профсоюзы. Но профсоюзы только усугубляли социальный конфликт, расширяя в масштабе всего общества искусственное противостояние капитала и пролетариата. Известно, что противостояние, или «классовая борьба», лежало в основе марксистской теории диалектического материализма. Таким образом, ложная социальная проблема создала ложную социальную систему — коммунизм. [См. Пий XI, Энциклика «Divini Redemptoris» от 19 марта 1937 г., § 15.] И теперь, после Ленина, классовая борьба при помощи коммунистов сделалась привилегированным оружием коммунистической революции.

Итак, запомним эту неоспоримую историческую и философскую истину: либерализм приводит, через свою естественную склонность, к тоталитаризму и к коммунистической революции. Можно сказать, что он является душой всех современных революций и Французской революции.