АКЕДИЯ - УНЫНИЕ. Иеромонах Габриэль Бунге.

[ierei]

4. Проявления уныния
Проявления уныния столь же многочисленны и многообразны, как и индивидуальные проявления нашей подавлен ности и агрессивности. Евагрий приводит многочисленные примеры. Разумеется, они взяты прежде всего из его собственной жизни и его окружения. Но не требуется особой проницательности, чтобы увидеть общечеловеческий характер того, о чем он пишет. Порой его описания носят ярко выраженную ироническую окраску, доходят до карикатуры, некоторые, несомненно, вызовут у читателя смех -- такова их цель. Кто умеет посмеяться над собственными слабостями по крайней мере, знает о них. Это знание совершенно необходимо для того, чтобы найти выход (187).

Список, приведенный ниже, даст первое представление о многообразии форм уныния. Некоторые элементы этого гротескного списка мы рассмотрим подробнее и попытаемся их объяснить.

Уныние - воздушная приязнь,
хождение кругом - ненависть к трудолюбию,
борьба с безмолвием - буря во время псалмопения,
лень к молитве - расслабление в подвиге,
безвременное усыпление - непрестанно возвращающийся сон,
тяжесть безумия - ненависть к келии,
противоборство трудам - противление терпеливости.
узда размышлению - неведение писаний,
причастница печали - часы, показывающие голод. (188)

(187) Praktikos 83.
(188) De Vitiis 4. Цит. по кн.: Творения преподобного отца нашего Нила Синайского. М, 2000. С. 161.

---

«Уныние - изнеможение души», - говорит Евагрий, и мы увидели, что этот недуг отличается противоречивым характером. Все доступное - ненавистно, вес недоступное - вожделенно. Все многообразие проявлений уныния происходит из этого состояния внутренней слабости, к которой примешивается неустойчивость душевных порывов. Мы попытаемся тщательно проанализировать эти проявления, поскольку, по крайней мере, на первый взгляд, они не выглядят чем-то однозначно негативным. Сложный характер уныния, действительно, не только обусловливает самые разные его обличия, но также позволяет ему посредством всевозможных хитростей оставаться неразоблаченным. Серьезным людям бывает особенно трудно признаться самим себе или другим, что в какой-то данный момент они просто оказались во власти уныния. Однако они будут искать более убедительные объяснения, чтобы хоть как-то оправдать свое печальное состояние. Для этого люди пытаются найти какие-нибудь внешние, не зависящие от их воли обстоятельства, невинными жертвами которых они оказались. Вариации на тему самообмана и самообольщений безграничны сегодня, как и вчера. Объяснения состояний души меняются в зависимости от времени и места, хотя, по большому счету, мы просто придумываем другие «имена» унынию.

Итак, речь пойдет о различных проявлениях уныния, их описания можно встретить практически во всех трактатах Евагрия, мы рассмотрим эти проявления в порядке возрастания степени тяжести недуга, при этом отнюдь не претендуя на полноту картины. Евагрий по-разному расставляет акценты: великий психолог, он рассчитывает на проницательность своих читателей, о которых, увы, нам ничего неизвестно.

Бродящий монах
сухой пустынный сук:
немного времени побудет в безмолвии
и снова нехотя несется дальше...(189) .

(189) De Octo Spiritibus Muliliae 13. Цит. по кн.: Творения преподобного отца нашего Нила Синайского. М., 2000. С. 129.

---

Итак, первый и самый достоверный признак уныния - состояние внутреннее неустойчивости., которое может проявляться по-разному. Нас не устраивает наше местопребывание, ремесло, которому мы учились, или общество старых друзей и знакомых. Невозможно довести до конца начатый труд, дочитать книгу... Едва ты принимаешься за что-нибудь, тут же откладываешь... Причем нередко даже не отдаешь себе отчета в происходящем. Всегда находятся веские причины «хотя чуть-чуть изменить».

Сластолюбцу
не довольно будет одной жены. И монаху в унынии недостаточно будет одной келлии (190).

Против помысла, который настойчиво внушает поискать другую келью и переселиться куда-нибудь, поскольку прежнее жилище становится ненавистным из-за сырости, от которой приключаются всевозможные болезни (191).

Неоднократно Евагрий говорит об этом искушении «изменить» (192) хоть что-нибудь, и можно легко понять, почему оно столь хорошо было знакомо анахоретам. Живя из года в год в четырех стенах своей келлии, пустынник начинает страдать просто оттого, что лишен множества мелких развлечений, которые наполняют собой жизнь человека «в миру»(193), не позволяя ему тем самым увидеть, насколько он тоже бывает подвержен этому непостоянству.

«Сидеть» (в своей келье) — было настолько типичным для монаха, что на Западе в средние века это выражение означало просто «быть монахом».

(190) De Octo Spiritibus Muliliae 13. Цит. по кн.: Творения преподобного отца нашего Нила Синайского. М., 2000. С. 129.
(191) Antirrheticus VI, 26.
(192) Antirrheticus VI, 33. 52. 57; Ad Monachos 55; Epistula, 27, 2; Mal. cog. 12.
(193) Mal. соg. 11.

---

Физические скитания зримое выражение блуждания помыслов — главное зло, которое наносит страшный вред духовной жизни. Именно поэтому анахорету надлежит «закрепить» тело свое в келлии, а помыслы - в памятовании о Боге. В этом и состоит stabilitas loci, которая занимает столь важное место в духовном учении Венедикта Нурсийского.

В зависимости от обстоятельств унывающий каждый раз находит новые предлоги покинуть свое жилище, и, конечно, доводы пустынника будут существенно отличаться от доводов того, кто живет в миру. Все они действительно выглядят убедительными и совершенно оправданными, но кажутся таковыми только тому, кто в данный момент сам одержим унынием.

Желая оправдать эту потребность в перемене мест, можно найти и достаточно веские основания: сырость келлии или рассуждение о том, что угождение Господу не зависит от места, и что поклоняться Ему можно везде (194).

Ну кто поспорит? Однако разве не в поиске нерассеянного служения Богу вдали от мирской суеты наш отшельник однажды бежал в пустыню? Впрочем, Евагрий и не возражает, в этом отношении он гораздо снисходительнее, чем многие другие отцы. Мимоходом он указывает и на более серьезные причины: например, когда келлия кажется слишком легкодоступной и уже не обеспечивает надлежащего уединения. В этом случае, действительно, не следует быть излишне привязанным к этому месту (195), решение и дальше оставаться в ней может оказаться проявлением тщеславия (196).

В случае сомнения лучше испросить совета, как это однажды сделал Палладий, которому уныние доставляло немало бед:

(194) См. Ин 4:21-24; Praktikos 12.
(195) Rerum monachalium rationes 5.
(196) AntirrheticusVII, 21.

---

Однажды я шел к духовному отцу Келлии Макарию Александрийскому, удрученный унынием, и говорю ему: «Отче что мне делать, ибо я осаждаем помыслами, которые мне внушают: ты ничего не делаешь! Уходи прочь!» И авва ответил: «Скажи им, я остаюсь в этих стенах ради Христа!»(197)

Подобные сомнения относительно собственною призвания и смысла аскетического жития мы встретим еще не раз. Палладий стойко противостоял им в течение некоторого времени. Однако после смерти Евагрия он оставил пустынножительство, так как ввиду состояния его здоровья врачи посоветовали поменять климат (вероятно, он страдал болезнью селезенки или желудка (198) ). Однако затем, в годы его беспокойного епископского служения и изгнания в Египет, он уже никогда не жаловался на слабое здоровье...

Палладий был хорошо знаком с учением Евагрия и знал, что озабоченность состоянием своего физического здоровья нередко происходит именно от уныния:

Против помысла уныния, которое внушает [мысль] о долгой старости, немощи рук, неспособных уже трудиться, будущем голоде и болезнях, скорбных тяготах бедности, которые могут убить наше тело. (199)

Против души, которая по причине телесных недугов уступает под натиском уныния...(200)
Этот страх болезни блестяще описан в «Слове о духовном делании», в главе, посвященной чревоугодию (201): желудок, печень, селезенка, водянка, продолжительные болезни, недостаток необходимых вещей, отсутствие врачей проходят перед внутренним взором анахорета.

(197) Historia Lausiaca 18.
(198) Historia Lausiaca 35.
(199) Antirrheticus VI, 32.
(200) Antirrheticus VI, 36.
(201) Praktikos 7.

---

Этот страх отчасти оправдан: действительно, в пустыне чаще всего не хватает и самого необходимого. Но для монаха недуг - это удобный случай принести хвалу Богу за все перенесенные мучения, а также научиться с терпением относиться к братьям, которые за ним ухаживают; именно этому стараются воспрепятствовать бесы (202), внушая ему тревогу и предрекая ему в час уныния всевозможные прочие недуги.

Кроме того, Евагрий указывает на связь соматических болезней с недугами души - излюбленная тема современной медицины. В главе Антиррезиса («Опровергатель»), посвященной печали, - а ее связь с унынием хорошо известна-(203), - он описывает любопытные психосоматические явления, череду состояний крайней встревоженности, которые могут заинтересовать и современных психиатров. Многое можно сказать о чудовищных кошмарах, явлениях бесов и т. д. Ограничимся лишь упоминанием этих тревожных явлений, связанных с печалью, которые были хорошо известны древним.

Есть и более безобидные симптомы, которые чаще всего не воспринимаются как проявления уныния, по крайней мере, на первый взгляд.

Против бесовского помысла уныния, который ненавидит рукоделие и освоенного нами ремесла и хочет овладеть другим, менее трудным, но более прибыльным и не столь
тяжелым...(204)

(202) Praktikos 40.
(203) Antirrheticus IV
(204) Antirrheticus VI, 1.

---

Во времена Евагрия соблазну объяснить собственное неблагополучие условиями труда или спецификой своего ремесла поддавались многие; во всяком случае, он не раз говорит об этом (205). В наши дни такие объяснения не менее редки, и по тем же самым причинам. Древние монахи зарабатывали на жизнь своими руками, большинство занималось плетением корзин и циновок; эта простая и монотонная работа со временем начинала казаться нестерпимо однообразной. Однако эта монотонность их вполне устраивала, поскольку такая работа не только не отвлекала ум от молитвы и размышления, но даже благоприятствовала духовному деланию. Но как только монах впадает в уныние, монотонность становится неприятной и начинает тяготить. Нередко можно наблюдать и обратное: особые условия пустынножительства, которые вначале казались столь привлекательными с их уединенностью, безмолвием, отказом от мирских наслаждений, в определенный момент становятся невыносимыми

Подобный опыт хорошо известен современному человеку. Всевозможные технические достижения призваны облегчить повседневный труд для того, чтобы освободить время для других видов деятельности. Но упрощение труда угрожает монотонностью, которая в конце концов умерщвляет ум. Стоит впасть в уныние, но какой бы то ни было причине, и это освобождение тут же оборачивается зияющей пустотой; и повседневный труд уже представляется источником всех несчастий. Но чаще всего это лишь самообман: кто живет насыщенной внутренней жизнью, может выполнять любую работу, какой бы однообразной она ни была, почти не обращая на это внимания, — он поистине «свободен для других вещей».

Причина этих несчастий, может быть, кроется отнюдь не в труде: эту роль могут сыграть «начальники», «коллеги», одним словом, твой «ближний».

(205) Anlirrheticiis VI, 33; De Octo Spiritibus Malitiae VI. 12.

---

И вот унывающий с мучительной остротой перебирает в памяти нанесенные ему обиды, реальные или воображаемые, вспоминает несправедливость, которую ему пришлось претерпеть:

Против помысла, который под действием уныния внушает клевету на настоятеля обители под предлогом, что он не поддерживает братьев, что он жесток с ними, что он не чуток к их бедам (206).

Это искушение, скорее всего, встречалось довольно часто, во всяком случае, Евагрий говорит о нем неоднократно (207). Что, впрочем, и понятно, ибо более всего мы уязвимы именно в наших чувствах, и унывающего будет терзать мысль, что

...иссякла любовь и нет никого, [ кто мог бы] утешить его (208)

Понятно, почему именно те, кто живет в целибате (монахи и священники), легче всего впадают в иллюзию, будто источник всех бед -- их безбрачие, отсутствие душевных привязанностей. Но разве в подобной ситуации женатые не страдают от того же одиночества в своей супружеской жизни? Вероятно, в данном случае мы имеем все-таки дело с общечеловеческим опытом. Многие, увы, поддаются этому заблуждению, тогда как подлинный характер их «депрессии» остается для них закрыт. Они не осознали, что оказались вовлечены в странное единоборство с самими собой, их противниками выступают не социальные институты, и не обеты безбрачия, и не супруги, и не коллеги по работе, не кто бы то ни было, а просто их собственное уязвленное эго, плод той самости, в которой Евагрий усматривает общий корень всех основных нечистых помыслов.

(206) Antirrheticus VI, I.
(207) Antirrheticus VI, 13. 30. 48. 55.
(208) Praktikos 12.

---

Испокон века существует испытанное средство, во всяком случае, на первое время, облегчить тяжесть уныния - что развлечения:

Против помысла, который нам внушает в момент упы-пия идти к братьям, чтобы они нас утешили...(209)

К Господу из-за помысла уныния, который сокрушает терпение и внушает немного передохнуть, пойти навестить после долгого времени свои дом, родных -(210)

Сегодня целая индустрия развлечений направлена на то, чтобы облегчить нашим современникам бремя уныния, то есть отвлечь от сознания, что они подвержены этому недугу. Только никакой передышки, никакой пустоты. «Разделенные страдания наполовину утешены», и разве мы не испытали на себе благотворное воздействие путешествий? Однако зло этим не устранить; более того, оно лишь приводится в соответствие с требованиями дня. Мираж рассеялся - уныние вернулось еще более неистовым и беспощадным.

Эта потребность в развлечении и в человеческом сочувствии, столь характерная для унывающего, порой становится просто неутолимой.


Против ума, который со всех сторон осаждает помысел уныния, гонит его прочь с этих мест, хватает за горло и тянет к новым местам, братьям или родственникам, или в мир, который его уже столько раз унизил и уничижил... (211)

Сколько бы ни длилось это состояние, оно, в копне концов, может принять формы неврастении, столь реалистично описанные в тексте, который мы приведем чуть ниже.

(209) Antirrheticus VI, 24.
(210) Antirrheticus VI, 39.
(211) Antirrheticus VI, 57.

---

Как объясняется в «Антиррсзисе», «жертва» уныния действует со знанием дела, но под гнетом этого состояния потребность искать прибежища у своих ближних буквально хватает за горло... Это убедительно показывает, что уныние поистине является

страстью

и пораженные им «страдают», и что оно искажает саму их природу.

Значит ли это, что вообще следует избегать общества людей? Разумеется, нет! Как нам известно из апофтегм и из творений Евагрия, отцы-пустынники с охотой и довольно часто ходили друг к другу в гости, особенно в поисках совета, разумеется, у более опытного старца. А уклонение от посещений иногда расценивалось как выражение гордыни:

Против помысла гордыни, который мешает мне noceтить братьев, потому что они не превосходят меня в познании...(212)

Как показывает приведенный выше эпизод из жизни Палладия, в случае уныния посещение духовного отца считалось не только позволительным, но и обязательным, то есть рассматривалось как долг смирения и в конце концов благоразумия. Потому что собственную душу не всегда дано увидеть достаточно ясно. По этой причине Антоний Великий, оставленный на самого себя, нуждался в посещении ангела, который ему указал выход из бедственного положения.

Тогда как подлинный лик уныния чаще всего внушает отвращение и страх, другая его особенность состоит в том, что иногда оно предстает в обличий добродетели. Ну кому приятно проводить время в обществе унывающего?

(212) Antirrheticus VIII, 33.

---

Предавшийся унынию выставляет в предлог посещение больных, удовлетворяет же собственному своему намерению. Монах в унынии скор на служение и удовлетворение себе самому вменяет в заповедь (213).

Душевная неустойчивость ведет к неутомимой активности, внешне принимающей окраску христианской любви. Опасность такого самообмана состоит в том. что плотно заполненное расписание дня позволяет хоть как-то отвлечься от собственной внутренней опустошенности. Такая активность тем разрушительнее, что прикрывается самыми возвышенными чувствами, и от того становится неуязвимой. Чем дольше она длится, тем более разрушительными оказываются ее последствия. Ибо рано или поздно наступает страшный момент пробуждения. И тогда либо в упадке духа бросают все го, в чем до сих пор находили смыел жизни, либо ищут спасения во всевозможных развлечениях. Какой же дар различения духов необходимо иметь для того, чтобы отличить подлинное от ложного! Воистину бес - друг всякой крайности, и нам еще представится случай
убедиться в этом.

Однако имеется достаточно надежный критерий, который позволяет отличить истинную любовь от ложной - это ее плоды. Любовь делает человека доброжелательным и любезным; Евагрию она видится, прежде всего, в облике кротости, мягкости; активность, порожденная унынием, делает человека тяжелым и нетерпимым.

В следующем фрагменте, который по справедливости получил широчайшую известность, Евагрий не без иронии изображает, к какому гротескному поведению может привести уныние:

(213) De Octo Spiritibus Muliliae 13. Цит. по кн.: Творения преподобного отца нашего Нила Синайского. М., 2000. С. 129.

---

Глаз преданного унынию непрестанно устремлен на двери, и мысль его мечтает о посетителях. Скрипнула дверь - и он вскакивает: послышался голос - и он выглядывает в окно, не отходит от него, пока не оцепенеет сидя.

Преданный унынию, читая, часто зевает и скоро склоняется ко сну, потирает лицо, вытягивает руки и, отворотив глаза от книги, пристально смотрит на стену, обратившись снова к книге, почитает немного, переворачивая листы, любопытствует видеть концы слов, считает страницы, делает выкладку о числе целых листов, охуждает почерк и украшения; а напоследок, согнув книгу, кладет под голову и засыпает сном не очень глубоким, потому что уже голод возбуждает его душу и заставляет позаботиться о себе (214).

Другая карикатура того же рода, но на сей раз более приближенная к условиям жизни отшельников, дает общую картину всех проявлений отого порока. Ранее мы уже приводили отельные фрагменты, и вот этот пассаж целиком:

Бес уныния, который также называется «полуденным», (215) есть самый тяжелый из всех. Он приступает к монаху около четвертого часа и осаждает его вплоть оо восьмого часа (216). Прежде всего этот бес заставляет монаха замечать, будто солнце движется очень медленно или совсем остается неподвижным, и день делается словно пятидесятичасовым. Затем бес [уныния] понуждает монаха постоянно смотреть в окна и выскакивать из кельи, чтобы взглянуть на солнце и узнать, сколько еще осталось до девяти часов-(217), или для того, чтобы посмотреть, нет ли рядом кого-либо из братии. Еще этот бес внушает монаху ненависть к [избранному] месту, роду жизни и ручномутруду, a также [мысль] о том, что иссякла любовь и нет никого, [кто мог бы] утешить его. А если кто-нибудь в такие дни опечаливает монаха, то и это бес [уныния] присовокупляет для умножения ненависти.

Далее [ceй] бес подводит монаха к желанию других мест а которых легко найти [все] необходимое [ему] и где можно заниматься ремеслом менее трудным, но более прибыльным. К этому бес прибавляет, что угождение Господу не зависит от места, говоря, что поклоняться ЕМУ можно
повсюду (218).

Присовокупляет к этому воспоминание о родных и прежней жизни; изображает, сколь длительно время жизни [ceй] представляя пред очами труды подвижничества. И, как говорится, он пускается на все уловки, чтобы монах ПОКИНУЛ келью и бежал со [своего] поприща.

За этим бесом уже не следует сразу другой бес, а поэтому после борения [с ним] душу охватывает неизреченная радость, и она [наслаждается] мирным состоянием (219).

Разумеется, это описание отражает особые условия отшельнического жития в пустыне. Продолжительное воздержание от пищи (пост соблюдался до 15 часов) превращает уныние в «часы голода». Отсутствие постоянных сношений с другими людьми может легко создать впечатление, будто тебя все покинули, и никого не удивит, что одиночество и монотонная работа внушают желание изменить обстановку. Действительно, что может быть понятнее тоски по семейному уюту, от которого в самом начале раз и навсегда отрекся аскет? Достаточно заглянуть в собственное сердце, чтобы убедиться в уязвимости всех людей, которая наиболее остро проявляется в этой предельной ситуации. Две последние главы нашей книги могут оставить в полной растерянности. Итак, худшее ждет впереди.

(214)De Octo Spiritibus Muliliae 13. Цит. по кн.: Творения преподобного отца нашего Нила Синайского. М., 2000. С. 129.
(215) Пс 90 : 6.
(216) 10 и 14 час.
(217) 15 час.
(218) Ин 4 : 21-24
(219) Praktikos 12.

---

Уныние заражает леностью, которая ведет к небрежению в исполнении обязанностей монашеской жизни, и прежде всего — при совершении богослужений:

Монах в унынии ленив в молитве и иногда не выговаривает молитвенных речений. Как больной не выносит тяжелого бремени, так преданный унынию не сделает прилежно Божия дела: то телесными силами расстроен, то ослабел в силах душевных (220).

Против помысла уныния, который нас отвращает от чтения (Священного Писания) и размышлений над смыслом духовных поучений, внушая нам: «Да, но такой-то святой старец знал только два псалма и все равно снискал Божье благоволение»(221) .

Итак, другим характерным признаком уныния является минимализм, который обычно нетрудно распознать, хотя во втором фрагменте он и не бросается сразу в глаза. Кто из нас не слышал, например, таких возражений: «все равно подобающим образом читать так много псалмов просто невозможно»? В самом деле, монаху Евлогию Евагрий пишет: «Когда дух уныния осаждает тебя, он внушает душе, что псалмопение ей не по силам и, чтобы угасить твое рвение, пускает в ход нерадивость»(222). Этот довод уныния показался убедительным стольким монахам, которые в конце концов уже просто не могли выносить богослужений. То же происходит и со многими мирянами, независимо от того, посещают они церковь или нет.

(220)De Octo Spiritibus Muliliae 14. Цит. по кн.: Творения преподобною огца нашего Нила Синайского. М., 2000. С. 130.
(221) Antirrheticus VI, 5.
(222) Ad Eulogium 8. Цит. по кн.: Творения преподобного отца нашего Нила Синайского. М, 2000. С. 138: «Когда нападает на тебя дух уныния, тогда подаст он душе мысль, что псалмопение обременительно, и противоборником тщательности противопоставляет леность».

---

Рано или поздно любой человек сталкивается с ситуацией, когда все начинает казаться «уж слишком», будь то в мелких домашних делах или профессиональной деятельности, которые до сих пор не казались трудными, будь то при исполнении совершенно иных «обязанностей». Мы чувствуем себя на последнем издыхании, как человек, который бежит за уходящим поездом и, в конце концов, сдастся. Но кому может прийти в голову, что в этот момент он просто стал добычей уныния ?

Иные не без причины нам возразят, что это чувство перегруженности может иметь и объективные основания. Древние отцы прекрасно знали, что такое переутомление, и Евагрий не проявляет в этом отношении ни беспощадного максимализма, ни излишней щепетильности.

Так, совершенно замечательным образом он предостерегает от любых целей, к достижению которых принуждают себя клятвой, поскольку эти крайности чужды самому духу монашества (223) и внушаются Лукавым. В этом он усматривает подлинный смысл монашеского подвига.

За этим предостережением стоит поразительный, на первый взгляд, опыт: враг не только подстрекает нас все свести к минимуму, но при любом удобном случае склоняет к разрушительному максимализму! Он коварно меняет поле состязания, чтобы предстать рекордсменом в самых возвышенных добродетелях.
Но демону чревоугодия подражает и протпвооорник истины — демон уныния, внушая терпеливому мысль о самом строгом отшельничестве, призывая стать соревнователем Иоанна Крестителя и початка отшельников - Антония, чтобы, не перенесши долговременного и вышечеловеческого отшельничества, бежал подвижник со стыдом, оставив место, а он мог наконец в похвальбу себе сказать « Укрепихся на него» («Я одолел его!»)(224).

(223)Antirrheticus I, 27,
(224) Пс 12:5; Mal. cog. 25. Цит по кн.: Творения преподобного отца нашего Нила Синайского. М., 2000. С. 179.

---

Такая проницательность вызывает лишь восхищение: в мире, где, как кажется, все служит па пользу аскетическим подвигам, Евагрий искусно отличает истинную правду от бесовской лжи. И речь об этом заходит не случайно. Чтобы убедиться в этом, достаточно обратиться к «Слову о духовном делании», где Евагрий разоблачает бесовские внушения, которые в данный момент могут нанести наибольший вред:

Больным они мешают благодарить [Бога] за страдания и быть терпеливыми к ухаживающим за ними: ослепленных склоняют к строгому посту, а отягощенных [летами] призывают совершать псалмопение стоя (225).

Позже мы увидим, кому именно Евагрий обязан столь утонченным чувством меры — в этом он выступает истинным наследником лучших монашеских традиций.

О том же искусе чрезмерностью, как нам кажется, речь идет и в одном изумительном фрагменте, который мы приведем ниже. В нем, не вскрывая глубокие корни уныния, Евагрий указывает на непосредственную причину этого недуга — непосильное напряжение в духовном делании. Прилагаемые усилия и здесь должны иметь меру; так, Иаков, по слову Евагрия, «пася свои стада» днем и ночью (226), умел не выбиваться из сил.

(225) Praktikos 40.
(226) Mal. cog.. 18. Цит по кн.: Творения преподобного отца нашего Нила Синайского. М., 2000. С. 174.

---

Из вышеприведенных текстов явствует, что в духовной жизни, как нигде более, не следует ограничиваться поверх постными суждениями. Уныние — это зло с очень глубокими корнями, которое искусно скрывает свою подлинную природу. Тогда возникает вопрос, как в данном конкретном случае отличить истинные мотивации от ложных.

Евагрий специально возвращается к этому вопросу в своих письмах. Надежным критерием в оценке действий человека ему служит намерение, которое обусловливает тот или иной поступок. Иными словами, следует точно знать, благо избирается ради него самого или - как в случае эгоизма ради чего-то постороннего (227). Эгоизм во всех своих обличьях есть не что иное, как склонность к себялюбию, к той самости, которая является общим корнем всех пороков.

Увы, бесу удалось проникнуть даже внутрь наших намерений и расставить сети «на стезях правых». То сеть ему удается придать эгоистическую направленность даже самым благим побуждениям. Евагрий предлагает свой выход из этого порочного круга и советует решительно держаться первого благого намерения, поскольку Дух Святой знает, что в борьбе с бесами человек не может сохранить благой помысел не подвергнутым искушению, неиспытанным.

Впрочем, справедливо и обратное. Дурные намерения не устоят при испытании («искушении») их теми неистребимыми «семенами добродетели», которые Бог заронил в самую почву нашего первозданного естества (228).

В этой своеобразной игре, где «помыслы пресекают и пресекаются, благие пресекают лукавые и в свою очередь пресекаются последними» (229), развивается свободная человеческая личность.

(227) Praklikos. prol. 3.
(228) Epistula 17-18.
(229) Epistula 18, 3.

---

По своей природе человек добр, «ибо мы не были злыми вначале, поскольку Сеятель - Господь наш - сеял на Своем поле лишь добрые семена»(230). Из этого доброго семени происходят все «благие порывы», общие для всех людей (231). Ангелы приходят им на помощь своими добрыми внушениями, в то время как бесы их искушают своими лукавыми наваждениями. Кто одержит победу - зависит от человеческой воли, от нашей изобретательности и целеустремленности или нерадивости и равнодушия. Итак, свобода воли предполагает личную ответственность. Теперь вернемся к проявлениям уныния.

Если отшельник сразу же не покинул свою келлию, бес уныния будет вызывать в его душе состояние общей подавленности духа.

Против души, которая под воздействием уныния открывается помыслам, подрывающим ее надежду, доказывая, что пустынножителъство непомерно сурово, и вообще едва ли кто-то может вынести этот род жития (232)..

И если оно проникает в душу, легко представить, к чему это может привести. Нет ничего удивительного, если в конце концов ставится под сомнение и сам смысл монашеского жития:

Против помысла, который пытается убедить, будто и вне монашеской жизни можно стяжать чистоту и благостояние (души)...(233)

(230) Epistula 18,2.
(231) Epistula 18. 1.
(232) Antirrheticus VI, 14.
(233) Antirrheticus VI, 41.

---

Кто не слышал этого довода, который, как ни странно, звучит весьма современно? И не только в том, что касается монашеской жизни, но, в зависимости от обстоятельств, и в отношении всего, что не отвечает нашим наклонностям.

И это еще не все. Сомнения относительно смысла монашеской жизни могут радикально поставить под вопрос и само это призвание:

Против помыслов уныния, которые рождаются в нас, потому что наши родители утверждают, будто мы покинули мир и возлюбили монашеское житие нe ради Бога, а либо по нашим грехам, либо по нашей слабости, оказавшись неспособными проявить себя в делах мира сего..(234)

В конце концов у несчастного одна лишь мысль: поскорее снять с себя монашеские одежды и «бежать с поля брани» (235)

Против души, сокрушенном унынием, которая помышляет покинуть святую стезю сильных сердцем и место своего пребывания...(236)

Никто не станет утверждать, будто подобные помыслы знакомы исключительно отшельникам. И какую проницательность обнаруживает Евагрий, разоблачая тайные сомнения относительно подлинности призвания, относительно выбора определенного образа жизни, будь то монашество, священство или брак! Они проникают тихо и незаметно и подобно тому, как вода точит камень, эти сомнения постепенно подрывают нашу уверенность в самих себе. Обычное коварство уныния. Говоря простым языком, всякое решение содержит в себе клубок истинно благородных и поверхностных, лукавых мотивов.

(234) Antirrheticus VI, 46.
(235) Praktikos 12.
(236) Antirrheticus VI, 52.

---

Но «Бог пишет прямо и непрямыми письменами», именно потому, что Он призывает грешников, а не праведных. С точки зрения веры всякий «выбор» оказывается в конечном итоге благодатным избранничеством. Таинственное «соработничсство» человеческой немощи и силы Божией неизбежно ускользает от поспешного неверия; и тогда бес начинает свою игру, убеждая унылого, что в выборе монашеского жития не было ничего человеческого. Мы и сегодня нередко поддаемся этому коварному лукавству. Какой дар различения требуется здесь, чтобы разобраться в том, что же действительно необходимо, а что тысячу раз - лишь бесовская уловка!

По различным внешним и внутренним причинам унылый не видит для себя никакою выхода из своего печального положения, но крайней мере, пока он не исчерпал все обычные способы развлечений; и по-прежнему он пребывает в унынии. При этом он может легко впасть в состояние глубокой нервной депрессии, симптомы которой Евагрий описывает с удивительной точностью:

Против души, которая по причине инертных помыслов и уныния, которые -задержались в ней, ослабела и утомлена; которая изнемогает от горечи, и силы которой иссякли из-ча чувства удрученности; которая оказалась на грани отчаяния по причине ярости зтого беса, в бешенстве и всхлипывает, как дитя, с горючими слезами, и которой уже не найти облегчения.. (237)

Последний проблеск сознания - тщетность любой попытки бегства. Abyssus abyssum invocat (238) («Бездна бездну призывает»), бездна внутреннего небытия зовет к небытию, пустота, вопиющая в пустоте.

(237) Antirrheticus VI, 38.
(238) Пс 41 : 7.

---

Если отчаяние не проходит, оно душит ум, убивает личность (239), и унылый испытывает то, что Евагрий говорит о печали — непосредственной причине уныния:

Все демоны учат душу сластолюбию. Один демон печали не берется делать это, даже расстраивает помыслы об удовольствиях, уже привзошедших в душу, пресекая в ней и иссушая печалью всякое наслаждение, так как «мужу же печальну засышут кости»(240). Нападая умеренно, демон сей делает отшельника благоискусным, потому что убеждает его не терпеть ничего мирского и избегать всякого удовольствия. Когда же нападает с сильным оожесточением, тогда порождает помыслы, которые советуют отшельнику извести душу свою и понуждают его бежать далеко от места. Сие помыслил и потерпел некогда и снятой Иов, тревожимый сим демоном, ибо сказал: «Аще бы возможно было, сам бых себе убил, или молил бых иного, дабы ми то сотворил»(241).

Кто бы мог подумать, что поддавшийся в начале просто дурному настроению, кончит столь плачевно? Однако Евагрий это ясно предвидел: во многих случаях самоубийство представляется не чем иным, как последней и отчаянной попыткой избежать чувства внутренней опустошенности. Впрочем, Евагрий решительно отвергает вариант подобного «исхода»(242). Разумеется, он тоже мог бы под ударом судьбы, потеряв своего отца, возопить стихами псалма: «Изведи из темницы душу мою, исповсдатися имени твоему» (243).

Но он настаивает, что эту молитву подобает произносить только тем, кто чист сердцем, кто способен предаваться познанию сущих независимо от крепости телесных сил (244). Кто пребывает узником собственных страстей и просит Бога как можно скорее взять сю душу, подобен больному, который просит плотника поскорее разрубить свое ложе(245).

В этой главе едва ли найдется фраза, в которой перед читателем не ставился бы экзистенциальный вопрос. Уныние - всеобщий феномен и в определенном смысле присущ самому человеческому бытию. Времена, места и обстоятельства жизни меняют лишь конкретные проявления. По сути своей уныние пребывает вне времени.

(239) Praktikos 36.
(240) Прит I7 : 22(LXX).
(241) Иов 30:24; Mal. cog. 13. Цит. по кн.. Творения преподобною огни нашего Нила Синайского. М, 2000. С. 1 70 171.
(242) Kephalaia Gnoslika IV, 83.
(243) Пс 141:1-Epistula 56, 1.
(244) Kephalaia Gnoslika IV, 70.
(245) Kephalaia Gnoslika IV, 76.

---

Comments

[ave2000.livejournal.com]

Спасибо большое!

А вот интересно, можно ли книги этого автора где-то достать в бумажном виде или в электронном, но целиком? Я здесь не за всем уследить могу...

[ierei.livejournal.com]

Можно в бумажном - эти книги изданы в Риге, фондом о. А. Меня.

[ave2000.livejournal.com]

Буду надеяться, что найти их можно не только в Риге :)

[n-nastusha.livejournal.com]

Я видела эту книгу в Москве. М.б. и в Минске она есть, например, у Дм. Строцева?

[ave2000.livejournal.com]

Ой, а можно поточнее: где это?

[n-nastusha.livejournal.com]

Вы о Минске? Я точно не знаю, знакома с его дочерью. Увижу ее к концу января, постараюсь спросить адрес.

[dvs2008.livejournal.com]

Если сообщите свой почтовый адрес, могу выслать по почте.
Очень рад, что "Акедия" нашла своего читателя.
С уважением, переводчик.

[ave2000.livejournal.com]

Спасибо за отзыв, а в первую очередь, за перевод!!! И не только от меня.

А книгу я нашла, даже не одну. Одну "Акедию" мне действительно прислали из Москвы, а вторую я купила сама — в Минск, оказывается, в небольшом количестве книги Бунге иногда привозят — и в свою очередь подарила одному хорошему человеку, вот от него и есть второе "спасибо" :)

[dvs2008.livejournal.com]

Сейчас готовлю книгу отца Гавриила "Духовное отцовство" (по учению Аввы Евагрия). Теперь могу трудиться с удвоенной энергией. По мере готовности отдельные главы будем вместе читать в ЖЖ :)

[ave2000.livejournal.com]

Здорово!
Бог Вам в помощь!
(я Вас в список друзей записала, можно? :))