ierei | АКЕДИЯ - УНЫНИЕ. Иеромонах Габриэль Бунге.

5. Лекарственные средства .

Столь беспощадная анатомия уныния может привести к мысли, что этот недуг неизлечим. Однако это ложное утешение, еще одна иллюзия, порожденная тем же унынием. Евагрий, как первые монахи и древняя церковь, — непоколебимый оптимист в вопросе победы над злом. Ибо в действительности зло это не-бытие, и воскресший Христос явил всему миру его иллюзорный характер, «отняв силы у начальств и властей, властно подверг их позору» (246). Бес не имеет никакой власти над человеком; по крайней мере, до тех пор, пока он в безумии самолично опять ему не уступит себя. Поэтому уныние, которое представляет собой как бы некий итог воздействия всех воображаемых страстей, по мнению Евагрия, вполне излечимо, и те средства, которые он предлагает, на удивление просты.

Это лекарства двух типов: общие и специальные. Поскольку уныние - это болезнь двух способностей души (гневливой и вожделеющей), необходимо добиться полного исцеления этих последних. И поскольку «уму присущи как знание, так и невежество, вожделеющая часть души склонна как к воздержанию, так и к роскоши, а гневная привычна как к любви, так и к ненависти» (247); из этого следует, что «знание исцеляет ум, любовь — гнев, а воздержание — вожделеющую часть»(248).

И еще: «телесные страсти пресекает воздержание, а душевные - духовная любовь» (249). Последние куда более неистовы, они могут преследовать человека до самой смерти, тогда как первые отступают гораздо быстрее (250).

(246) Кол 2:15.
(247) Kephalaia Gnostika I, 84.
(248) Kephalaia Gnostika III, 35.
(249) Praktikos 35.
(250) Praktikos 36.

Таким образом, яростная часть души нуждается в более интенсивной терапии, вот почему апостол Павел говорит о любви, что она «всех больше» (251). Для Евагрия познание, любовь, кротость и воздержание покрывают собой всю полноту духовной жизни (252), по крайней мере, в том виде, как он ее понимает:

Чада! Веру укрепляет страх Божий, а его - воздержание. Воздержание делают непоколебимым терпение и надежда, от которых происходит бесстрастие; бесстрастие в свою очередь порождает любовь, которая становится вратами естественного познания, а последнее ведет за собой богословие и конечное блаженство (253).

Говорить о познании, любви и воздержании - означает говорить о духовной жизни во всей ее полноте, и это невозможно сделать в тесных рамках нашего исследования. Мы остановимся лишь на том, что Евагрий говорит о печали, роковой и неизменной предтече уныния, и его тесной связи с другими страстями. Этот текст показывает, что в духовной жизни следует начинать «снизу», то есть, вооружившись против вожделения, страсти, лишившей наших прародителей райского блаженства (254). Можно легко понять, что без воздержания любовь невозможна. Духовная любовь любит другого ради него самого, не причиняя ему никакого вреда, ничем не уязвляя; вожделение же, напротив, представляет собой исключительно эготическую отчужденность самости, ее похоть неутолима по определению и неизбежно приводит к печали и унынию.

(251) 1 Кор13 : 13. Praktikos 38.
(252) Epistula 56, 3 ss.
(253) Praktikos, prol. [8].
(254) De Octo Spiritibus Malitiae 1. Цит. по кн.: Творения преподобного отца нашего Нила Синайского. М., 2000. С. 121.

Пленника варвары оковывают железом, а пленника страстей связывает печаль. Не усиливается печаль, когда нетдругих страстей, как и узы не вяжут, когда нет связующих. Кто связан печалью, тот побежден страстями, и в обличение своего поражения носит узы, потому что печаль бывает следствием неудачи в плотском пожелании, а пожелание сопрягается со всякою страстию. Кто победил вожделение, тот победил страсть, а кто победил страсти, тем не овладеет печаль. Не печалится воздержный, что не удались снеди, и целомудренный, что не успел в задуманном неразумно непотребстве, и негневливый, что не возмог отмстить, и смиренномудренный, что лишен человеческой почести, и несребролюбец, что потерпел утрату. Они с силою отклонили от себя пожелание всего этого, потому что как одетого в броню не пронзает стрела,
так бесстрастного не уязвляет печаль (255).

Для полного исцеления необходимо истребить самый корень зла; но чаще всего в нашей повседневной жизни проявления недуга уныния не считаются таковыми. Поскольку так или иначе необходим курс лечения, следует как можно скорее прибегнуть к испытанным средствам, которые тут же принесут ощутимые результаты. Для этого Евагрий предлагает многочисленные специальные лекарства.

Вообще говоря, уныние он определяет как упадок сил, слабость (атония) души и тем самым указывает на его связь с трусливым малодушием (256).

С другой стороны, все его проявления отмечены душевной неустойчивостью и склонностью к бегству от жизни. Пороку малодушия противостоит добродетель мужества. Мы обратимся к уже упомянутому тексту, в котором описаны присущие от природы и отвечающие замыслу Творца три способности души в их действии.

(255) De Octo Spiritibus Malitiae 11. Цит. по кн.: Творения преподобного отца нашего Нила Синайского. М., 2000. С. 128.
(256) Praktikos 28.

В нем говорится, что добродетели гневливой части души суть мужество и любовь, и каждая исполняет назначенную ей роль:

Дело терпения и мужества - не бояться врагов, ревностно и стойко противостоять грозящей опасности; дело любви - предоставлять себя каждому образу Божиему почти так же, как и Первообразу, даже когда бесы стараются осквернить эти образы (257).

Если уныние представляет собой разновидность малодушия, здесь требуется прежде всего активное противостояние этому противоприродному действию гневливой части души.

Терпение сокращает уныние (258).

Первое и самое эффективное средство от уныния - просто «держаться молодцом» перед лицом опасности бегства:

Если дух уныния нападет на тебя,
не покидай жилища своего
и не уклоняйся,
борьба приносит пользу,
как очищают серебро,
и душа твоя заблестит (259).

Евагрий не устает повторять:

Терпение усмиряет уныние(260).

Это тоже надлежит знать: если анахореты в борьбе с бесом [нечувствия] не поддаются нечистым помыслам, не покидают стены жилища своего под натиском уныния, тогда получают воздержание и упорство, сошедшие с небес, и блажен удостоенный такого бесстрастия (261).

(251) Praktikos 89.
(258) De Vitiis 4.
(259) Ad Monachos 55.
(260) Institutio admonachos (PC 79, 1236 A).
(261) Mai. cog. 12. Цит. по кн.: Творения преподобного отца нашего Нила Синайского. М., 2000. С. 170.

«Бесчувствие», или полное безразличие, о котором здесь говорит Евагрий, - это первое следствие полной победы бесов с их страстями над несчастной душой (262), это своего рода духовная смерть. Евагрий описывает это состояние (причем он замечает, что ему редко подвержены те, кто живет в братствах) такими словами, которые остаются на все времена и не требуют комментариев. Быть может, сегодня утверждение, что бес был бы окончательно постыжен, видя наше сострадание к тем, кому он причиняет в данную минуту зло, не прозвучит столь оптимистично. Современного человека уже не так легко убедить в этом.

О демоне же, который делает душу бесчувственною, должно ли что и говорить? Ибо боюсь писать о нем и о том, как душа выходит из собственного своего состояния, потому что во время пришествия этого демона она отлагает и страх Божий, и благоговение, греха не вменяет в грех, беззакония не почитает беззаконием, о мучении же и Суде вечном помнит как о пустых речениях, и «посмеивается» над сим «огненосным подлинно трясением» (263), и хотя исповедует Бога, но, что поведено Им, того не ведает. Ударяешь ты в перси, когда душа стремится ко греху, — и она не чувствует этого; говоришь ей от Писаний - и она в совершенном ослеплении и не слышит; представляешь ей укоризну людей — и она ни во что вменяет людской стыд и вовсе не понимает его, наподобие свиньи, смежившей глаза и пробивающейся сквозь ограду.
Но сего демона, от которого, «аще не быша прекратится дние оны, не бы убо спаслася всяка плоть» (264), наводят на нас закосневшие в нас помыслы тщеславия (265).

(262) Kephalaia Gnostika IV, 85.
(263) Иовм41: 20(LХХ).
(264) Мф 24 : 22 «Если бы не сократились те дни, то не спаслась бы никакая плоть».
(265) Mai. cog. 11. Цит. по кн.: Творения преподобного отца нашего Нила Синайского. М., 2000. С. 169-170.

Помысел тщеславия, честолюбия, суеты непосредственно предшествует появлению гордыни, которая внушает мысль, что ты не такой как вес. Это искушение «преуспевших», стяжавших совершенство в безупречной жизни - превзойти всех, вознестись к небу и быть уверенным, что добился всего этого собственными силами. Такому монаху и сам Бог не нужен.

Поскольку этот помысел совершенно суетен и пуст и не имеет никакого отношения к реальному положению вещей, жажда славы остается неутоленной. Рано или поздно с осознанием этой суетности приходит уныние, чувство полной опустошенности.

Перед этой бездной человек иногда в прямом смысле одержим страстью бегства, его как будто хватают за горло (266). Перед лицом этой ярости собери воедино все силы души и стойко держись, пока бес не отступит. Затем можешь делать все, что сочтешь более разумным (267).

(266) Antirrheticus. VI, 57.