ierei | АКЕДИЯ - УНЫНИЕ. Иеромонах Габриэль Бунге.

5. Лекарственные средства - продолжение главы.

В такой предельной ситуации как пустынножительство терпение выражается в простой выносливости, решимости не покидать свою келлию:

Во время искушений нельзя покидать келлию, придумывая благовидные предлоги, но следует оставаться внутри [нее], терпеливо и мужественно перенося всех нападающих, особенно беса уныния, который, будучи самым тяжелым из всех [бесов], делает зато душу весьма испытанной. Ибо избегать таковых борений — значит научить ум быть неискусным, робким и склонным к бегству (268).

Разве благоразумный человек в подобной ситуации не повел бы себя совершенно иначе? Кто-то подумает: «Но ведь когда Евагрий советует не отступать человеку, обуреваемому инстинктом бегства, этот монах передает лишь плоды личного опыта, своего собственного или своих собратьев». И действительно, только на собственном опыте и можно проверить совет, который дает авва Моисей:

Пойди, сиди в своей келлии, она тебя научит (269).

Терпение, которое необходимо для того, чтобы оставаться в своей келлии, содержит в себе и «все остальное»: добровольный отказ от всяких развлечений, путешествий, встреч или бесед. Кому-то это покажется непониманием элементарных человеческих потребностей. Отнюдь. Другой монах, который был искушаем теми же самыми помыслами, однажды услышал, как авва Арсений Великий дает удивительный ответ, в котором разводит главное и второстепенное:

Пойди, ешь, пей, спи и не работай, но не покидай своей келлии (270).

Подобно тому как существует своя иерархия добродетелей, существует иерархия пороков. Что касается уныния, которое представляет собой свершение всех страстей, выносливость в уединении становится важнее всех прочих трудов подвизания.

(267) Praktikos 28.
(269) Apophthegmata Patrum. Моисей, 6.
(270) Apophthegmata Patrum, Арсений, 11

Иногда даже приходится, как говорит Евагрий (271), «клин клином вышибать», то есть выбирать наименьшее зло. Разумеется, это возможно, если мы, сами того не осознавая, еще не поддались унынию. Но древние отцы с нами, и об этом можно спросить у них самих.

Сами по себе отдых, отлучка (прогулка, например) (272), не возбраняются, но при том условии, что ты остаешься в уединении.

Ужасна бывает нелепая мания докучать другим рассказами о своих несчастьях, равносильная бегству. Однако отцы-пустынники не возражают против общения с другими людьми, а скорее наоборот. Если бы они охотно не разговаривали с людьми, у нас не было бы и многочисленных собраний их изречений. Даже отшельнику не возбранялось принимать друзей, с которыми он един в своих мыслях (273). Пагубными считались «духовная нескромность» и склонность к празднословию, когда монах уже был не в состоянии молчать ни о благодати, полученной от Бога, ни о вражьих кознях (274). Возбранялось также нездоровое панибратство, «обманчивая свобода в обращении», которая подобно знойному южному ветру выжигает подлинную дружбу и всякое доверие.

Можно было бы многое еще сказать здесь о дружбе монахов, и, прежде всего, в среде пустынников, которые чаще всего были не такими уж неотесанными, как это иногда может показаться. Евагрий посвящает этой «духовной дружбе» (дружбе во Христе и через Христа, который Сам становится этой Дружбой) самые волнующие строки в своих Схолиях на Притчи (275).

(271) Praktikos 58.
(272) Cf. E. AMELINEAU. Histoire des monasteres de la Basse-Egypte// Annales du Musee Guimet 25. Paris, 1894. P. 35. 10.
(273) Rerum monachalium rationes 7.
(274) Epistula 16, 5.
(275) См. краткую заметку P. GEHIN. Evagre le Pontique. Scholies aux Proverbes. Paris, 1987. P. 53 54. (Sources chretiennes; 340). Эта тема заслуживает специального изучения.

Его письма - лучшее свидетельство той деликатности, с которой он умел дружить, эта дружба основывалась не столько на «удобопревратных», легко подверженных злу, человеческих привязанностях, сколько на «познании Христа», благодаря которому становишься не только «другом Христа, какими были Иоанн Креститель и апостолы, но через Него — другом других людей и даже святых ангелов». Но вернемся к нашему предмету.

Исповедь сердца, или открытие помыслов, всегда совершалась в присутствии духовного отца. Ему можно без страха и ложного стыда открыть все тайные брани и духовные опыты, спросить совета или его личного мнения. Приведенный выше отрывок из Жития показывает, с какой деликатностью Евагрий умел выслушать исповедь. Мы увидели также, что он сам, будучи уже весьма почитаемым аввой, обращался за советом и суждением к своему близкому другу.

Эти духовные отцы и матери (и сегодня их во множестве можно встретить на христианском Востоке) не обязательно были священниками; Евагрий всю свою жизнь оставался диаконом. На пять тысяч насельников Нитрийской пустыни и шестьсот наиболее испытанных братьев, живших в непосредственной близости с Евагрием, было всего лишь восемь священников (276). Большинство выдающихся духовных учителей-пустынников были мирянами почти в современном значении этого слова, поскольку монашество к тому времени еще не оформилось как религиозный институт.

Духовное отцовство или материнство никак не связаны с местоположением в церковной иерархии, это свободная «харизма», дар, добытый ценой побед и поражений в собственной духовной жизни, это опыт, которому невозможно научиться по книгам.

(276) Historia Lausiaca 7.

Это не связано с возрастом: некоторые из «отцов» или «матерей» для того времени были еще достаточно молоды.

Нередко, особенно на Западе, можно услышать, что сегодня нигде не найти духовных отцов. Но не следует забывать, что в делах благодати не отец порождает сына, а сын - отца. Современному западному человеку существенно недостает подлинного духа сыновства, из которого возродится и духовное отцовство. Причину этому объясняет известный отец пустыни, современный коптский монах Матта Эль-Macкин в своем определении духовного отцовства(277):

«Духовный отец — это, прежде всего, человек, которого ведет Дух, и который стал послушным орудием в руках Божьих. Именно поэтому он никогда не призовет своих учеников следовать за ним, поскольку мы все суть ученики единого Учителя-Христа. Он даже не будет пытаться окормлять ученика, ибо он всего лишь человек, а не ангел. Он скорее смиренно последует за ним как слуга, чтобы в случае нужды оказаться полезным тому, кто, как и он, по настоянию Духа, следует по стопам Христа. Чтобы жить так, ему надлежит с еще большим вниманием, чем ученик, слушать, что именно Дух Божий ждет от него, ему следует отринуть все личное в себе. Ученик из его уст не должен услышать ни единого слова простой человеческой премудрости, но лишь Слово Божие».

Полное забвение самого себя отличает истинного духовного отца в христианском значении этого слова от прочих «гуру», которых в избытке можно встретить в наши дни. Такой духовный отец никогда не стремится основать свою «школу». Только те, кто будет духовно близок ему, кто последует за ним, и являются тем «уделом Духа Божия», который ему был дан.

(277) Cf. Pere МATTA EL-MASKINE;. Priere, Esprit Saint el Unite chretienne. Bellefontaine, 1990. P. 18ss. (Spiritualite orientale; 48). G. BUNC.E. Geistliche Vaterschaft...

Терпение в келейном уединении - та высшая способность, символический смысл которой заслуживает особого внимания. Большинство людей живет, разумеется, не в «кельях», а чаще всего в семейном и профессиональном окружении, где они могут почувствовать себя в «тесноте». Молчаливо переносить это без горечи и злопамятства - вот что делает человека «монахом» в изначальном смысле этого слова, то есть единой, цельной, неразделенной личностью.

Однако просто «стиснуть зубы» со временем может стать слишком негативным отношением, которое только усугубит и без того плачевное положение унывающего вместо того, чтобы его освободить от уныния. Лучше занять позитивную жизненную позицию, возвести преграду на пути губительного потока уныния повсюду, где он врывается в нашу жизнь. Евагрий предлагает настоящую стратегию, которая становится правилом жизни:

От уныния врачует постоянство,

делание всякого дела

с великою внимательностью и со страхом Божиим.

Во всяком деле определи себе меру

и не оставляй прежде,

нежели кончишь, что назначено,

также молись разумно и усильно,

и дух уныния бежит от тебя (278).

«Положи меру всякому труду», - вот основное правило, которое ангел заповедал отцу монахов Антонию Великому (279).

(278) De Octo Spiritibus Malitiae 14. Цит. по кн.: Творения преподобного отца нашего Нила Синайского. М., 2000. С. 130.
(279) Отечник. Избр. изречения святых иноков... Антоний 1.

Уныние проявляет себя и как искушение не соблюдать меру, будь то по небрежению, будь то - и это наименее заметно - по склонности ко всякого рода неумеренности. Заметим, что сам Евагрий не был фанатически привержен этому правилу:

Не во всякое время можно исполнять обычное правило, но надлежит принимать во внимание обстоятельства и стараться наилучшим образом исполнять посильные заповеди (280).

Это «обычное правило» не было писаным монашеским уставом, в Ските его вообще тогда не существовало. Скорее речь идет о «мере», которую каждый устанавливает себе по силам и по совету старцев. В обычное время следует безоговорочно придерживаться этого келейного правила, но в исключительных случаях следует поступать, помня о христианской свободе. Умелое балансирование на гране послушания и свободы составляет самую суть духовного учения древних Отцов.

Испытанное средство предотвратить душевное смятение, которое несет в себе уныние, или победить его, если оно уже проникло в душу, - это тяжелый, но исполненный со тщанием и мерой труд, который не является ни самоцелью, ни поводом к корыстолюбию - монахи всегда это почитали своим долгом. Евагрий дает этому следующее объяснение:

Будь внимателен к труду своему, по возможности ежедневно и еженощно, дабы не оказаться ни на чьем попечении, но, прежде всего, дабы делиться с другими, как к этому призывает своим словом апостол Павел (281), в твердой решимости победить беса уныния и отразить все прочиевражьи козий. На самом деле, следом за ленью приходит бес уныния , и человек «праздный погрязает в похотях», как сказано в Писаниях (282).

(280) Praktikos 40.
(281) 1 Фес 2:9; 2 Фес 3:8; Еф 4:28.
(282) Притч 13:4. Rerum monachalium rationes 8.

Так, в нескольких строках Евагрий кратко изложил весь духовный опыт отцов-пустынников, своих учителей, и каждое из этих положений можно подтвердить изречениями и других монахов (283). В эпоху, когда ручной труд считался презренным занятием рабов, отцы его высоко ценили, прекрасно сознавая при этом, что работающий монах все же рискует оказаться в сетях у страсти наживы и нездоровой активности (284). Едва ли не большая внутренняя дисциплина требуется для того, чтобы завершить начатый труд, или чтобы прервать его, когда тебя ждут более важные дела. Совершенно справедливо Венедикт Нурсийский просит своих братьев ничего не предпочитать Богослужениям (285). Во все времена это единственное, что ставило преграду лени и неумеренности в труде. В обеих этих крайностях Евагрий проницательно усматривает формы того же уныния.

Помимо мужественного терпения, которое способствует исполнению природного назначения гневливой части души, другие лекарства от уныния врачуют вожделеющую часть души, тоже пострадавшую, утратившую свои добродетели и уже неспособную соответствовать заданной от природы цели:

(283) Cf. A. Guil-i.AUMONT. Le travail manuel dam le monachisme ancien. Contestation et valorisation //Aux origines du monachisme chretien. Bellcfon-taine, 1979. P. 117-126. (Spiritualite orientale; 30).
(284) Rerum monachalium rationes 8, продолжение цитаты, приведенной выше.
(285) Regula Benedicti 43. Русский перевод см. в кн.: Древние иноческие уставы. М., 1892.

Дело целомудрия — бесстрастно созерцать вещи, возбуждающие в нас неразумные мечтания; дело терпения - с радостью отвергать все наслаждения гортани (286).

Можно легко распознать те формы уныния, которые искушают эти две добродетели души; в качестве примера мы уже называли необузданное желание недоступного или неосуществимого и всевозможные иррациональные похоти. Мы не можем привести здесь все многочисленные средства, которые Евагрий предлагает для исцеления вожделеющей части души. Подробно остановимся лишь на воздержании. Проблемы чревобесия (необузданного аппетита) и гортанобесия (нездоровой потребности в постоянном наслаждении от вкушения пищи) - их природа и сегодня остается неизвестной - как и многие другие, были хорошо известны древним отцам. По этическим соображениям в этих случаях монахи прибегали к средству, которое сегодня можно применять разве что в эстетических или терапевтических целях - голодание. Все сказано в одной фразе:

Владеющий чревом умаляет силу страстей (287).

Под голоданием, «постом» подразумевался не только полный или частичный отказ от вкушения того или иного рода пищи (например, мяса) - скорее всего монахи руководствовались правилом апостола Павла: «ешьте без всякого исследования» (288). Гораздо важнее было уметь добровольно ограничить собственные потребности (289), отказаться от изысканных и дорогостоящих яств (290), особенно тогда, когда очень хочется разнообразных и вкусных блюд (291).

(286) Praktikos 89.
(287) De Octo Spiritibus Malitiae 1. Цит. по кн.: Творения преподобного отца нашего Нила Синайского. М., 2000. С. 121.
(288) 1 Кор 10:25; cf. Rerum monachalium rationes 10.
(289) Rerum monachalium rationes 3.
(290) Ibid. 8.
(291) Praktikos 16.

В этом отношении Евагрий опять же не был непреклонным ригористом. Кто по слабости или болезни должен питаться три раза в день или чаще (тогда как монахи обычно принимали пишу только раз в день, после 15 часов), не должен печалиться об этом (292). Еще менее следует огорчаться, когда святое - превыше всех - «правило» гостеприимства требовало нарушить пост, иногда даже по нескольку раз в день(293).

Не менее строго Евагрий обличает и противоположную крайность. Так, одной монахине он советует:

Никогда не говори «сегодня я ем, а завтра - не буду», ибо ты поступаешь неблагоразумно. В действительности это причинит вред твоему телу и приведет к болезни желудка (294) .

Какой бы строгой ни была аскеза отцов-пустынников, она всегда умеренна, то есть всегда в меру сил каждого. Тем более она не предполагает беспрекословного исполнения всех запретов и во всем подчинена духу евангельской свободы, как это неоднократно подчеркивает Евагрий. Свобода основана на том, что пост, как и другие аскетические упражнения, относится к разряду «добровольных жертвоприношений», которые человек приносит Богу от чистой души, без принуждения, а не потому, что это предписано в заповедях (295). Подлинный смысл аскезы Евагрий усматривает в воспитании воли.

Воздержание от пищи должно быть делом свободной воли и работой души (296).

Будучи «добровольной жертвой», оно соразмерно нашим силам (297).

(292) Rerum monachalium rationes 10.
(293) Ibid.
(294) Ad Virginem 9.
(295) In Ps. 118, 108 fit
(296) Rerum monachalium rationes 10.
(297) Ibid.

То, от чего мы отказываемся, не является нечистым, поскольку Бог все сотворил нам на потребу и не сотворил никакого зла (298), но в нашем нечистом сердце лежит корень всякого зла (299) и в постоянном дурном употреблении того, что сотворил Господь (300). Это эготическое отчуждение лежит в основе первородного греха:

Пожелание снеди породило преслушание, а усладительное вкушение изринуло из рая (301).

Из этого можно понять, что не только чревоугодие, но и чревобесие (буквально: бешенство чрева) относится к первому из восьми общеродовых пороков, а пост, воздержание от самых элементарных удовольствий плоти, открывает собой ряд добродетелей.

Начало язычников — Амалик, и начало страстей — чревоугодие (302).

Кто овладел челюстию, тот избил иноплеменников и без труда разрешил узы на руках своих (З03).

Однако сами по себе мудрые советы и самые проницательные замечания ничего не меняют, ибо яростная и вожделеющая части души своими корнями уходят в иррациональное и инстинктивное (304). Главное побуждение к действию должно прийти «свыше», чтобы разбить порочную цепь чувства подавленности и агрессивности.

(298) Ps. 145, 8
(299) Мф 15:18.
(300) Kephalaia Gnostika III, 59.
(301) De Octo Spiritibus Malitiae 1. Цит. по кн.: Творения преподобного отца нашего Нила Синайского. М., 2000. С. 121.
(302) Исх 17:8; De Octo Spiritibus Malitiae 1. Цит. по кн.: Творения преподобного отца нашего Нила Синайского. М., 2000. С. 121.
(303) Смиряет собственную гортань по образу Самсона, см. Суд 15:14-17. De Octo Spiritibus Malitiae 1. Цит. по кн.: Творения преподобного отца нашего Нила Синайского. М., 2000. С. 121.
(304) Kephalaia Gnostika VI, 85.

Это побуждение может произойти только от ума, благодаря которому человек является «образом Божьим» и «способным к Богу». Конечно, ум бывает уязвлен страстями души, но он никогда не теряет от природы присущей ему способности воспринимать Слово Божье и навсегда остается условием свободного выбора, в нем определяется подлинная или иллюзорная ценность любого человеческого деяния.

Итак, чтобы выйти из тупика уныния, следует обратиться к «владычественному уму», «господствующей» способности человека (305). Природную функцию умной Части души, предназначенную ей по замыслу Самого Создателя, Евагрий описывает следующим образом:

Согласно мудрому учителю нашему [Григорию Богослову], разумная душа - трехчастна. Находясь в разумной части души, добродетель называется благоразумием, разумением и мудростью (...) Дело благоразумия - вести войну против супротивных сил, защищать добродетель, противостоять порокам и распоряжаться вещами средними, сообразуясь с обстоятельствами; дело разумения - надлежащим образом управлять всем тем, что способствует нам в достижении цели; дело мудрости - созерцать логосы телесных и нетелесных [вещей] (306).

К этим трем добродетелям следует добавить праведность как общую добродетель, которая устанавливает своего рода гармонию, согласуя между собой три части души. Несколько примеров позволят наглядно представить, как действуют эти добродетели в случае уныния.

(305) Praktikos Prol. 2; De Orationell.
(306) Praktikos 89.

Итак, предназначение разума - надлежащим образом управлять тем, что способствует нам в достижении цели; чтобы объяснить это, Евагрий в своем трактате «К монаху Евлогию» говорит о богослужении.

Уныние вызывает отвращение ко всему, и если во время псалмопения застигает монаха не вооруженным терпением, этой «добродетелью достойных мужей», оно превращает его молитву в непосильное бремя. В самом деле, враг испытывает нашу твердость (307). Но что же тогда делать? Наперед разгадать его тактику и опередить противника: проснуться раньше предписанного часа и, наполнив сердце «светоносными» помыслами, приготовиться к псалмопению. Пусть начало богослужения не застанет монаха врасплох, поскольку внутренне он уже будет «одет» (308).

Он советует совершать чинопоследование, зная о характере бесовских наваждений. Если враг подстрекает ослабить голос, то следует, напротив, читать псалмы громко и вразумительно. Если же он внушает читать нараспев, тогда лучше читать тихо, вполголоса и медитативно (309).

Все, что здесь говорится о монахах и богослужении, «божьем делании» в высшем смысле, разумеется, относится и к mutatis mutandis (310) любого делания. Пробудиться поздно означает начать свою работу скрепя сердце и в дурном расположении духа. Когда чувствуешь, что хочется закончить как можно скорее, лучше будет, напротив, завершить работу с величайшим тщанием. И когда ты не продвигаешься вперед, следует «встряхнуть» себя. В сущности, это простые опыты житейской мудрости, хорошо знакомые каждому. Но немногие отдают себе отчет в том, что нередко все зависит от самых ничтожных вещей, которые могут, вызвав уныние и отвращение, отравить жизнь.

(307) Ad Eulogium 8. Цит. по кн.: Творения преподобного отца нашего Нила Синайского. М., 2000. С. 138.
(308) Ibid.
(309) Ad Eulogium 9. Цит. по кн.: Творения преподобного отца нашего Нила Синайского. М., 2000. С. 139.
(310) Перемените то, что подлежит перемене (лат.).