ierei | Вино дракона и хлеб ангельский. Иеромонах Габриэль Бунге. Глава 3.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

Гнев среди восьми греховных помыслов.

Как и другие современные ему отцы, Евагрий, сознательно противостоя манихеискому дуализму, весьма распространенному в его кругах, исповедовал абсолютную онтологическую первичность добра.

«Было время, когда зла еще не существовало, и будет время, когда зла больше не будет. Но никогда не было времени, когда не существовала бы добродетель, и никогда не будет времени, когда ее не будет» (1).

Ибо зло (kakia) в онтологическом плане обладает вторичной природой (2). Оно возникает от извращения бытия, самого по себе доброго, и существует ровно столько времени, сколько длится это извращение. Хотя оба иррациональных начала, ярость и желание, будучи связаны с «плотью и кровью», то есть с временным материальным телом, для Евагрия обладают онтологически вторичной природой (3) по отношению к духовной природе человека, его уму, все же известно, что они возникли по желанию Творца и потому являются добрыми.

Только злоупотребление ими является злом, и от этого происходит то, что мы называем «пороком»: pathos - страдание/страсть.

«Если всякому пороку присуще возникать из разумного, желательного или яростного [начал души], и если эти силы можно использовать либо во благо, либо во зло, то ясно, что пороки рождаются в нас вследствие злоупотребления этими частями [души]. А если это так, то ничто из сотворенного Богом не является злом» (4).

То же самое относится к тварным вещам и их «отображениям» (homoiomata) в нашем духе, к «умственным представлениям» (noemata), которые они [вещи] оставляют в уме как «отпечатки» (5).

«Господь разрешает узников»:

«Не вещи, не умственные их представления [как таковые] сковывают ум, но страстные представления вещей. Ибо Господь сотворил золото, и Он же сотворил женщину, и ничто из того, что соделано Богом, не противостоит человеческому спасению. Но скорее блуд и сребролюбие сковывают ум тем, что заставляют умственные представления оставаться в сердце. Ибо вещи сковывают ум посредством страстных умственных представлений подобно тому, как мысль о воде [владеет] жаждущим из-за жажды, и мысль о хлебе [владеет] голодным из-за голода. И потому Врач душ не уничтожает вещей, ибо является их Творцом, и не принуждает ум не познавать их, ибо ум был сотворен Им для познания вещей. Однако разрушая страсти посредством духовных наставлении и заповедей, которые отличны от умственных представлений и от тех вещей, которые они отображают, Он разрешает разум от цепей. Именно это и означают слова Псалма: "Господь разрешает узников"» (6).

Эти запечатленные страстные «помыслы» Евагрий изучал, анализировал и систематизировал всю свою жизнь, чтобы научить себя самого и своих читателей столь важному «различению духов» (7). И в конце мы находим перечисление восьми так называемых «порождающих» помыслов, которые коренятся в «philautia» (8) или «самовлюбленности».

«Есть восемь основных помыслов, которыми объемлются все [другие] помыслы. Первый помысел - чревоугодия, а за ним [следует] помысел блуда; третий -сребролюбия; четвертый - печали; пятый - гнева; шестой - уныния; седьмой - тщеславия, а восьмой -гордыни. От нас не зависит то, чтобы все эти помыслы досаждали или, наоборот, не тревожили нас; однако от нас зависит то, чтобы они задерживались или, наоборот, не задерживались в нас, чтобы они приводили или не приводили в движение страсти» (9).

От этих восьми порождающих помыслов могут происходить и все прочие помыслы как многообразные проявления каждого из этих основных типов. Так, из гнева проистекают зависть и страсть к осуждению (10), недоверчивость (11), ненависть, памятозлобие и злословие (12) и еще многое другое.

Хотя сам Евагрий систематическим образом как будто и не возводил эти восемь помыслов к одному из трех начал души, легко можно себе представить, каким должно быть соотношение между ними.

Чревоугодие, похоть и сребролюбие, очевидно, относятся к «порокам тела» (13), которые рождаются из его извращенных потребностей. Они соотносятся чаще всего с желаниями.

Печаль, гнев и уныние суть «пороки души» (14). Часто - хотя не всегда и не исключительно - причина их лежит в отношениях между людьми. Мы увидим, что восемь помыслов влияют один на другой и рождаются один из другого. Три последних порока могут рассматриваться как извращения гнева. Однако на примере уныния мы понимаем, почему сам Евагрий в этой области не оставил систематических и разъясняющих указаний.

Ибо уныние возникает из одновременного зарождения желания и гнева (15). Оба последних порока, тщеславие и гордыня, могут исходить из разумного начала души. Следует также добавить, что, по мнению Евагрия, первые шесть помыслов роднят нас с животными, ибо они происходят из иррационального начала души, тогда как последние два порока относятся к типично человеческим, то есть обычно поражают лишь «натуры, наделенные разумом» (16). Поэтому они являются типичными пороками тех, «кто легко преуспевает [в духовном делании]» (17).

Взаимоотношения между этими восемью порождающими помыслами исключительно сложны, так что довольно трудно разъяснить их исчерпывающим образом. Евагрий нигде и не пытался это сделать. Однако он разработал определенные принципы, на основе которых можно как-то ориентироваться. Так уже в первой главе трактата «О помыслах» мы встречаемся с высказываниями основополагающего характера:

«Из бесов, противящихся [духовному] деланию (praktike), первые, которые начинают брань, - это те, кому вверены страсти чревоугодия, те, которые влагают в нас сребролюбие, и те, что завлекают нас поисками славы людской. Все другие идут вслед за этими и принимают тех, кто уже ими ранен.

Ибо невозможно впасть в руки духа блуда, если [до того] мы уже не пали жертвой чревоугодия. И невозможно пробудить гнев в том, кто не гоняется за пищей, богатством или славой. И не укрыться от беса печали [даже если оставаться равнодушным] тому, кто ощущает нехватку всех этих вещей или невозможность их приобрести. Как нельзя избежать гордыни, первого из порождений дьявола, если до того не вырвать "корень всех зол... сребролюбие" (18), поскольку, согласно премудрому Соломону, "нищета мужа смиряет" (19).

Короче говоря, невозможно, чтобы человек попал в лапы одному бесу, если до того ему не нанесли ран бесы, ему предшествовавшие. И потому именно этими тремя помыслами дьявол и искушал Спасителя:

первым, когда он попросил Его превратить камни в хлебы,

вторым - когда обещал Ему весь мир, если [Иисус], пав на землю, поклонится ему, и

третьим -когда говорил, что если Он послушает его, то прославится тем, что не причинит

Себе никакого вреда, бросившись с такой высоты (20).

Но Господь наш, явив Себя выше всех этих вещей, повелел дьяволу отступить от Него, тем самым научая и нас, что невозможно отогнать дьявола, не отвергнув трех этих помыслов» (21).

Подобно тому, как Христос заставил замолчать искусителя, каждый раз противопоставляя ему слово Священного Писания, Евагрий строит свой метод «отповеди», которая должна противостоять искусительным помыслам (22).

Из сказанного вытекает интересное наблюдение о том, что «бесы не искушают нас все одновременно», поскольку наш ум, несмотря на присущую ему живость, не способен «воспринимать в одно и то же время помыслы о двух вещах». Бес всякий раз фиксирует наше внимание на одном объекте, который, впрочем, всегда обладает чувственной природой. И потому мы не подвергаемся одновременному нападению нечистых помыслов сребролюбия и памятозлобия, поскольку наш ум не в состоянии одновременно воспринять умственное представление (noеma) золота и того, кто нанес нам обиду (23).

Общим правилом является то, что «помыслы», или бесы, которые их используют (24), следуют друг за другом.

Познание этой очередности является наукой, «основам» которой, наряду с нашими собственными наблюдениями (25), может научить нас только Христос (26). Присмотримся внимательней к этим «основам» (logoi), как их изложил Евагрий.

«Ярость» (orghe) - это беспорядочное, извращенное движение иррационального «яростного» (thymikon) начала души, называемое просто «гневом» (thymos). Гнев и ярость имеют как первичные, так и вторичные причины, так же, как и их последствия.

Первичной причиной может стать, например, перенесенная несправедливость, оскорбление, настоящее или воображаемое (27), незаслуженная клевета (28), безосновательный упрек (29) или даже преследования (30) и побои (31). То, что мы претерпели, вызывает гнев и ярость, которые настойчиво взывают к мести. Если жажда мести не может быть удовлетворена, то приходит печаль и чувство горького разочарования (32).

Вспыхнувший гнев толкает свою жертву к действиям, которые в других вызывают подобные же движения души, такие как ложь, лжесвидетельство (33), брань (34) или просто раздраженное ворчание (35), подозрения (36), желание написать другому что-то оскорбительное (37), отказ от примирения (38) и так далее. Короче говоря, гнев толкает человека «воздавать злом за зло» (39). При этом у беса никогда не бывает недостатка в тонких аргументах, как это видно из нижеприведенного текста, который, видимо, представляет собой чей-то внутренний монолог. Он служит примером того, каким образом практически применяется вышеуказанный «антирретический [антиобольстительный, направленный на борьбу с обольщением, прим. пер.] метод».

«[Говорит] о помыслах гнева, которые не позволяют нам примириться с братьями, вызывая перед [внутренним] взором подходящие основания, как-то: стыд, страх и гордость, "дабы тот, кто ошибся один раз, вновь не совершил тех же ошибок". Однако все это признаки козней беса, который не хочет позволить уму освободиться от злобы:

"Солнце да не зайдет во гневе вашем"» (41).

Вторичная причина гнева, которая предстает здесь как следствие другой страсти, - это гордыня, как мы видели в предыдущей главе. Поскольку фантазии о всемогуществе того, кто считает себя выше других, не в последнюю очередь разбиваются и от отказа других признать их [эти фантазии]. В этом случае разочарование вызывает вспышки гнева и злобы, за которыми, по вышеупомянутым причинам, следуют печаль и, в некоторых случаях, нечто еще более худшее: исступение ума и бесовские видения (41).

Распространенная вторичная причина гнева слагается в основном из желаний, которые «поставляют вещество для гнева» (42). Так, желание обладания и богатства (43) может вызвать ненависть к другим, которые стоят на пути к этому. Хотя монахи и живут в добровольной нищете, однако не всегда это легко им дается, и Евагрий не раз упоминает об этой причине (44).

Но вовсе не обязательно, чтобы мы сами были непосредственно вовлечены в это. Порывы гнева могут рождаться и от так называемых «естественных» помыслов, присущих нашей тварной природе и потому благих самих по себе, например, из заботы о наших близких (45). К тому же, вовсе не обязательно, чтобы эта озабоченность имела под собой реальные причины. Бесам ничего не стоит обманным путем внушить нам, что эти дорогие нам люди находятся в реальной опасности.

«Также бес гнева подражает этому бесу [блуда] и строит [в нашем духе образ] родителей, друзей или родственников наших, которых мучат и унижают всякие недостойные люди, и таким образом возбуждает гнев анахорета с тем, чтобы он сказал или сделал что-нибудь дурное тем [образам], которые возникают перед его умственным взором. За всем этим следует внимательно наблюдать и немедленно отвращать свой ум от подобных образов, дабы он не смог, сосредотачиваясь на них, стать во время молитвы "дымящейся головней" (46). Такому типу искушений поддаются люди вспыльчивые, особенно, если они легко впадают в гнев. Они далеки от чистой молитвы и ведения Христа, Спасителя нашего» (47)!

Весьма своеобразная связь существует между гневом, который здесь всегда активизируется, соединяясь с желанием, и пороком уныния, akedia.

«Уныние - это одновременно зарождающиеся и длящиеся некоторое время побуждения гнева и желания, когда первый свирепеет от того, что есть, а второе стремится к тому, чего нет...» (48)

При унынии связываются (буквально «переплетаются») помыслы гнева и желания, порождая при этом особое явление, которое доводит свою жертву до состояния «безрассудного зверя», которого «влечет желание и поражает ненависть» (49). Помысел уныния столь всеохватывающ что за ним «на протяжении целого дня не следует никакой иной помысел, во-первых, потому что он не уходит, а также и потому, что он содержит в себе почти все другие помыслы» (50).

Таким образом становится ясно, как помыслы уныния могут проявляться столь противоположными по форме образами: у теплохладных - как лень, равнодушие, даже как депрессия, а у совестливых и ревностных - как неудержимая деятельность и аскетический максимализм.

Если от этого порока не удается исцелиться путем упорного сопротивления и дисциплинированной жизни, сопровождаемой «слезами, пролитыми перед Богом», и непрестанными краткими молитвами, он приводит к полному затуханию духовной жизни, а в некоторых случаях - и к самоубийству. Кто, напротив, мужественно и твердо сопротивляется нападениям этого «беса полуденного», который «охватывает всю душу и удушает ум» (51), тот выходит из подобных испытаний внутренне укрепленным, и ему неожиданно открывается тот духовный опыт, из которого он считал себя навсегда исключенным (52).

1 KG 1, 40 gr.
2 Умозрительные главы I, 39 (Цит. изд., стр. 120).
3 KG VI, 85.
4 Умозрительные главы III, 59 (Цит. изд., стр. 120-121)
5 М. с. 25.
6 In Ps 145, 8 p.
7 Ер 4, 4 и 5.
8 Sk. 53
9 Слово о духовном делании, 6 (Цит. изд., стр. 96).
10 М. с. 18, 4.
11 М. с. 32, 4.
12 Умозритель, 32 (Цит. изд., стр. 117).
13 Ср. Слово о духовном делании, 35 (Цит. изд., стр. 102).
14 Там же.
15 In Ps 118, 28; 139, 3 а.
16 M. с. 18, 1 и далее.
17 Ср. Слово о духовном делании, 13 (Цит. изд., стр. 98).
18 I Тим. 6, 10
19 Притчи 10, 4 (слав. пер.)
20 Мф. 4, 1-10.
21 М. с. 1. (Есть старый перевод в Добротолюбии, YMCA -PRESS 1988, том первый, стр. 618. Прим. пер.)
22 Ant Prol; ср. с нашим переводом с комментариями.
23 М. с. 24.
24 Eul 15.
25 Ср. М. с. 8; Слово о духовном делании, 51 (Цит. изд., стр. 105).
26 Слово о духовном делании, 50 (Цит. изд., стр. 104).
27 Слово о духовном делании, 11 (Цит. изд., стр. 97).
28 Ant V, 4 и 11.
29 Ant V, 23.
30 Ant V, 34.
31 Ant V, 36.
32 Слово о духовном делании, 10 (Цит. изд., стр. 97); О. sp. 5, 1.
33 Ant V, 3.
34 Ant V, 5.
35 Слово о молитве, 12 (Цит. изд., стр. 79).
36 Ant V, 10.
37 Ant V, 32.
38 Ant V, 28.
39 Ant V, 42, 53 и 61.
40 Ant V, 49, цитата: Еф. 4, 26.
41 Слово о духовном делании, 14 (Цит. изд., стр. 98-99).
42 Слово о молитве, 27 (Цит. изд., стр. 80).
43 М. с. 1.
44 Ant V, 15 и 30; Ер 39, 4; Мп 16 и в других местах.
45 Sk 56; Ер 55, 3 и далее.
46 Ис. 7, 4.
47 М. с. 16, 22 и далее.
48 In Ps 118, 28.
49 Ер 27, 6 gr.
50 In Ps 139, 3 a.
51 Слово о духовном делании, 36 (Цит. изд., стр. 102).
52 Ср. на эту тему G. Bunge, Akedia. Die geistliche Lehre des Evagrios Pontikos vom Uberdrub. Wurzburg 1995.