"Вино дракона и хлеб ангельский." Иеромонах Габриэль Бунге. Глава 7.

[ierei]

ГЛАВА СЕДЬМАЯ.



Ослепление ума.

Каждому известно выражение «слепой гнев», которое мы относим к человеку, «ослепленному гневом» против чего-то или кого-то. Под этим чаще всего подразумевают, что человек в своем возбуждении до известной степени теряет физическое зрение. Евагрий понимает эту «слепоту» еще глубже.

«Удали гневные мысли
от твоей души, пусть гнев не пребывает
в твоем сердце, и никогда не будешь смущаем
во время молитвы. Ибо как дым от соломы застит глаза,
так и злоба [замутняет] ум во время молитвы» (1).

Злоба застилает, «замутняет» (tarâssei) «умное око» (2) души - ум; хуже того, взбешенная ярость «ослепляет зрящего» (ton horônta) (3). Короче говоря, «ничто [так] не омрачает» (4) и не «ослепляет ум, как взбешенная ярость» (5). Образ «глаза» - отнюдь не метафора. Потому что как тело имеет пять органов чувств, так и ум обладает пятью духовными чувствами. И подобно тому, как физический орган зрения непосредственно воспринимает материальные вещи, так и духовный орган зрения ума видит умопостигаемые вещи «обнаженными» (psilâ) (6), такими, каковы они есть на самом деле. Точно так же, как наш физический орган зрения осуществляет свою деятельность посредством наших двух глаз, так и наш ум обладает двумя «умопостигаемыми очами», посредством которых он «созерцает», то есть, познает (7) Бога опосредствовано, через «логосы» сотворенной природы, либо «непосредственно», лично, «во время молитвы». Это двойное видение-ведение уничтожается яростью.

«Бесовские помыслы ослепляют левое око души, которое созерцает творение. Умственные же представления, которые оставляют отпечаток в нашем уме (heghe-monikôn), замутняют правое око, которое во время молитвы созерцает блаженный свет Пресвятой Троицы, то око, коим невеста из Песни Песней (8) "пленила сердце" самого Жениха» (9).

В этом глубоко мистическом тексте нас интересует, прежде всего, начало. Все «помыслы» (в отрицательном смысле) в конечном счете бесовского происхождения. Однако прежде всего это относится к помыслам гнева. Коль скоро эти помыслы «ослепляют» ум, то «зрящий» не в состоянии более видеть «тварный мир» (ta ghegonöta) таким, каков он есть на самом деле (10). «Созерцание тварного» охватывает все то, что Бог сотворил в пространстве и времени, и все то, что Он творит и сотворит еще. Легко видеть, какие последствия может иметь эта духовная «слепота»!

«Ведение, привходящее к нам извне, пытается представить материальные [вещи] посредством логосов [их] ; ведение же, рождаемое благодатью Божией, представляет вещи непосредственному узрению мысли (autopsei), и ум, взирая на них, воспринимает и логосы их. Первому [ведению] противостоит заблуждение, а второму - гнев, ярость и то, что следует за ними» (11).

В то время как «знание, происходящее от людей, укрепляется упражнением и радением внимания», то «ведение, рожденное благодатью Божией, усиливается праведностью, незлобивостью и милостью». «Первое знание возможно воспринять и [людям] страстным, второе же доступно лишь для восприятия [людей] бесстрастных - тех, которые во время молитвы созерцают собственное сияние (phéngos) своего ума, озаряющее их». Это Евагрий слышал из уст своего учителя Василия, «столпа истины» (12).

«Внешняя мудрость», принадлежащая «мудрецам века сего» (13), - это лишь вопрос интеллектуального навыка. Ее излюбленное орудие, помимо упражнения и радения внимания, - это диалектика (14). «Ошибка» (plane) в этой сфере -всего лишь «технический просчет», который как таковой отнюдь не дискредитирует «ученого», как не может считаться и его нравственным упущением.

Совершенно иначе обстоит дело, когда знание проистекает «от Бога» (ek theoû) или «от благодати Божией» (ek theoû châritos). Чтобы приобщиться к нему, чисто интеллектуального навыка недостаточно.

«Для ведения Христа нужна не душа, погруженная в диалектику, но душа созерцающая. К диалектике может приобщиться и нечистая душа, ведение же дается только чистой» (15).

«Чистота» означает «отсутствие страстей» и, прежде всего, свободу «от гнева, ярости и того, что следует за ними», от ревности, подозрений, памятозлобия и тому подобного. В положительном смысле «созерцающий» нуждается прежде всего в добродетели справедливости, которая «присуща всем трем частям души в совокупности», и чье действие состоит в том, чтобы «добиваться созвучия и гармонии частей души» (16). Эту добродетель справедливости выделял не только Григорий Назианзин (17), которому Евагрий стольким обязан, но и Антоний Великий, которого он, что весьма показательно, представляет как великого созерцателя.

«К праведному Антонию пришел некто из тогдашних мудрецов и сказал: «Как выдерживаешь ты, отче, лишенный утешения, [получаемого] от книг?» Тот же ответил: «Книга моя, философ, есть природа сотворенных [вещей], и она всегда под рукой, когда хочу я прочитать словеса [или основания: lôgoi] Божий» (18).

Для этого необходимы добродетели незлобивости и милосердия. Когда умозритель, созерцатель научает как духовный наставник, он должен быть свободен от гнева, памятозлобия и печали (19). Негневливость - это та добродетель, в которой умозритель нуждается прежде всего (20).

«Подобно тому, как источник, очищенный от обломков горных пород, изливает прозрачную воду, так и ум, очищенный от гнева, памятозлобия и телесных попечений, обретает чистое ведение и влагает в того, кто приобрел его, радостное желание» (21).

Ведение, которому он становится причастен, - и которое он воспринимает пассивно, (22) - это не просто знание, но приобретенное благодаря «непосредственному узрению» (autopsei) ведение вещей такими, каковы они суть (23) как творения Бога, о Котором они по-своему свидетельствуют. Если «диалектика» по необходимости оперирует мыслями (logismoi), возникшими из чувственной реальности (24), из концептуальных (noémata) или наглядных представлений (theorémata), то Бог влагает Свое ведение непосредственно в душу (25), и потому созерцатель должен стать превыше и этого инструмента нашего разума26, если хочет «собеседовать с Ним [Богом] без всякого посредника» (27).

Если ошибки в области «ведения, привходящего к нам извне», обладают только относительной значимостью, ибо они могут быть устранены в результате «радения внимания», и «научное знание», несмотря на все временные уклонения и отступления, в принципе постоянно идет вперед, то в области «ведения, проистекающего от Бога», дело обстоит совершенно иначе. Здесь определяющим является внутреннее состояние человека, потому что «памятозлобие, как сильный ветер, отгоняет ум от ведения» (28).

«Искушением умозрителя является ложное мнение, складывающееся в уме относительно существующего, словно о несуществующем; либо о несуществующем, словно о существующем; либо о существующем, которое [представляется] не так, как оно есть [на самом деле]» (29).

«Грехом умозрителя является ложное ведение либо о самих вещах, либо о их созерцаниях. Оно порождается или какой-либо страстью, или отсутствием видения блага, которое обычно взыскуется» (30).

Из наших «ложных мнений» и, в конечном счете, из «ложного ведения» возникают в области веры те явления, которые мы обычно называем «ересями»: «потерпевшие кораблекрушение в вере» (31), они могут лишить того, кто становится их жертвой, вечного спасения, если он не отвратится от них.

«Брань следует вести, используя искусство кораблевождения...»:
«Потерпевшие кораблекрушение в вере вели брань с духами, противостоящими богословию, без [знания правил] кораблевождения. То же самое можно сказать и о всякой добродетели. Ибо бывает кораблекрушение и в целомудрии, и в любви, и в несребролюбии. Равным образом, оно случается и в отношении каждого из догматов кафолической и апостольской Церкви. Ибо если "со управлением бывает брань" (Притч. 24:6), то наша жизнь на земле напоминает морское сражение» (32).

Бесы не столько противостоят добродетелям, сколько побуждают ко греху, противостоящему им; но они ведут свою брань также в области theologiké и вероучения (33) «кафолической и апостольской Церкви».

«На пути, которым я ходил, они скрытно поставили сети для меня»:
«Наши враги покушаются на все наши добродетели: в мужестве они скрывают сети малодушия, в благоразумии - сети разврата, в любви расставляют сети ненависти. В кротость они вливают высокомерие, в милосердие - сострадание, но не ради Бога, но для того, чтобы нас видели другие, а в пост - пощение ради людей.
Это относится и к духовному деланию (praktike). Что же следует сказать о созерцании, какие скрытые сети расставили враги правоверию с помощью ересей?» (34)

«Ереси» суть не просто «догматические заблуждения», сравнимые с «научными», но в головах тех, кто их измышляет и кто им поддается, они суть действо бесовское (35). Евагрий уверяет нас, что он испытал это на собственном теле (36). К таким демоническим ослеплениям склонны лишь те, чей дух в прошлом уже был «ослеплен» бесом гнева и утратил божественный «свет» ведения. Кто потерпел подобное «поражение» и не изменился, легко становится «главой ложных учений и мнений» (37), то есть ересиархом или основателем секты. Не отдавая себе в том отчета, он таким образом осуществляет дело беса гнева, который «ведет брань против него днем и ночью» (38).

Как мы уже видели, «бесовские помыслы ослепляют левое око души, которое занято созерцанием творения» (39). Тот, кто поддался им, может придти к «ложному ведению самих вещей или их созерцания, которое представляет Создателя как несправедливого или немудрого» (40), иными словами, полагает, что мир не есть отражение справедливости и мудрости Божией, и в нем людям выпадает несправедливая и, в конечном счете, бессмысленная судьба. Подобные идеи встречаются в так называемом «лжеименном знании» (41) старой или новой чеканки.

Кроме того, существуют и «богословские» ереси в узком смысле слова, то есть такие, которые касаются не только действий Божиих, но и самого Его бытия, когда, скажем, отвергается единосущие Духа Святого. То, что здесь речь идет отнюдь не об академических проблемах, вытекает из того факта, очень определенно выделяемого Евагрием, что в случае подобного отвержения Крещение лишается какой бы то ни было сотериологической ценности (42), и таким образом духовная жизнь лишается своей онтологической почвы! Однако здесь мы не будем останавливаться на этой теме.

Следует задуматься и об убеждении Евагрия в том, что нравственные недостатки неизбежно влекут за собой последствия и в сфере «ведения» и «духовного созерцания»; и наоборот, что любая «ересь» - это не просто интеллектуальное заблуждение, но также и бесовское действо в тех, кто до того был «ослеплен» пороком гнева. Совсем иной выглядела бы история Церкви, если бы все те, кто участвовал в догматических спорах, проявляли бы большее внимание к грехам гнева!

И не только тогда, когда в своем мнимом «святом рвении» они выходили на борьбу с предполагаемыми или действительными «лжеучениями», но также и во всех тех конфликтах, которые приводили к разделениям внутри Церкви. Ибо, по убеждению Евагрия, расколы, происходившие в истории Церкви, суть не что иное, как дело бесов (43) и, прежде всего, бесов гнева. Подобные конфликты должны разрешаться, согласно речению пророка Иоиля (44), с воинственной кротостью или кроткой твердостью (45). Кто не придерживается этого правила, кто оставляет без внимания любовь, для того духовная жизнь, какой бы аскетичной она ни была (46), есть всего лишь благочестивый самообман.

«То я знаю достоверно, что те, кто разделяет Церковь Господню, далеко отстоят от чистой молитвы» (47)!

Ибо как может быть «чистым» тот, кто заражен гневными помыслами? Здесь следует вспомнить то, что было сказано в предыдущей главе о отношении между гневом и молитвой. Те, кто копят злобу в своем сердце и воображают, что молятся, «подобны тем [людям], которые черпают воду и льют ее в продырявленную бочку» (48). Молитва гневающегося - это тонкая форма идолопоклонства, потому что в духе своем он видит пред собой не Бога, но всегда лик того, кто рассердил его (49). Еще хуже обстоит дело с тем, кто, будучи подвержен гневу, «бесстыдно дерзает простираться к ведению божественных вещей и приступать к нематериальной молитве» (50). Его молитва, которая, как он мнит, совершается «в духе и истине», в этом случае есть всего лишь «подражание», карикатура на самую высокую степень духовной жизни, которая ни в коей мере не может снискать благоволения Божия, но, напротив, навлекает на себя негодование Божества (51). В очах Божиих такой человек есть не кто иной, как замаскированный «бес»...

---

1 О. sp. 4,16.
2 Слово о молитве, 27 (Цит. изд., стр. 80).
3 Умозрительные главы V, 27 (Цит. изд., стр. 121).
4 In Ps 30,10 Ç.
5 In Ps 6, 8 8.
6 KG II, 35.
7 Cp. KG V, 54. 57 и далее.
8 Песн. 4, 9.
9 M. с. 42.
10 Ср. Умозрительные главы VI, 63 (Цит. изд., стр. 122).
11 Умозритель, 4 (Цит. изд., стр. 113). [Для Евагрия «логос» каждой вещи - это онтологическая основа, смысловой центр ее бытия, см. цит. изд., стр. 172, прим. пер.]
12 Там же, 45 (Цит. изд., стр. 118).
13 KG I, 73; Умозрительные главы VI, 22 (Цит. изд., стр. 122).
14 KG IV, 90.
15 KG IV, 90 gr.
16 Ср. Слово о духовном делании, 89 (Цит. изд., стр. 109-110). [У Сидорова здесь название этой добродетели переводится как праведность].
17 Умозритель, 44 (Цит. изд., стр. 118).
18 Слово о духовном делании, 92 (Цит. изд., стр. 110).
19 Умозритель, 10 (Цит. изд., стр. 114).
20 Умозритель, 5 (Цит. изд., стр. 113).
21 Inst. Mon. Suppl. 23.
22 KG I, 34; ср. Умозритель, 4 (Цит. изд., стр. 113).
23 Умозритель, 4 (Цит. изд., стр. 113). 241пЕсс15, 1-2 (G. 35).
25 Слово о молитве, 64 (Цит. изд., стр. 83).
26 Слово о молитве, 56-58 (Цит. изд., стр. 82-83); М. с. 40.
27 Слово о молитве, 3 (Цит. изд., стр. 78).
28 Ср. Зерцало иноков и монахинь. К монахам, живущим в ки-новиях и общинах, 13 (Цит. изд., стр. 130).
29 Умозритель, 42 (Цит. изд., стр. 117-118).
30 Там же, 43 (Цит. изд., стр. 118).
31 1 Тим. 1,19.
32 In Prov 24, 6 (G. 266) [Цит. изд., Комментарий на Слово о духовном делании, 144, стр. 240].
33 Ср. KG I, 10 и в других местах.
34 In Ps 141, 4 а (Начальная цитата: Пс. 141, 3).
35 Зерцало иноков и монахинь. К монахам, живущим в кино-виях и общинах, 123 (Цит. изд., стр. 136).
36 Там же, 126 (Цит. изд., стр. 136-137); ср. Vita 11 и главу двенадцатую наст, книги.
37 KG V, 38.
38 Ср. KG TV, 47.
39 M. с. 42.
40 In Ps 143, 7 £.
41 1 Тим. 6, 20.
42 In Prov 2, 28 (G. 249 с комментариями).
43 Ср. Ер 52, 5.
44 Иоил. 3, 11: «Кроткий да будет храбр» [слав, пер.]
45 Ер 24, 2.
46 Ер 56, 5.
47 Ер 52, 5.
48 Слово о молитве, 22 (Цит. изд., стр. 79).
49 М. с. 37, 23 и далее.
50 Слово о молитве, 145 (Цит. изд., стр. 92).
51 Там же, 146 (Цит. изд., стр. 92).