![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
iereiсвящ. Станислав Тышкевич.
книга Церковь Богочеловека.
Святость Церкви.
Церковь свята тем, что её Глава, Иисус Христос, есть Сущая Святость. Как Бог, Он «свят, свят, свят». Он беспредельно и во всех отношениях свят. Как Человек, в силу ипостасного единения Своей человеческой природы со Словом, Он обладает полнотою и совершенством святости, какая только мыслима в творении. Оттого Он беспредельно свято возглавляет Церковь, как Источник её духовной, благодатной силы, как верховный её Пастырь и Правитель, и как богочеловеческий Прообраз, с Которым Церковь должна согласоваться во всём. Церковь свята тем, что Дух Слова освящает её Своею божественною святостью, вдохновляет её, очищает от всякой греховности, защищает от всего что противно святости, оберегает её от осквернения недостатками и пороками её же собственных чад и служителей.
Эти основные истины учения о святости Церкви очевидны и бесспорны. Для всякого христианина ясно, что Церковь может быть свята только Христовой святостью.
Но как земная Церковь обретает и хранит в себе святость Христову? В каком смысле она сама может быть и должна быть святой? Где пределы её святости? Каково отношение её святости к святости или порочности её членов, её пастырей ? Где ключ к разрешению возражений и сомнений насчёт святости Церкви ? Вот вопросы, на которые не всякий и не сразу находит правильный ответ. Все они нуждаются во всестороннем освещении, тем более, что святость Церкви, по крайней мере на практике, является главным признаком её богоустановленности, её истинности.
Святость Церкви многогранна, она может иметь столько аспектов, или обликов, сколько Церковь может иметь отношений к Богу и к людям. Разобрать все стороны святости Церкви в одной книге невозможно, да и нет надобности в этом. Мы остановимся лишь на главных из них.
Глава первая
ОСНОВНОЕ СВОЙСТВО СВЯТОСТИ
Святость Бога заключается в том, что Он есть совершеннейшая во всех отношениях полнота бытия. Св. Писание часто связывает понятие Божией святости с понятием Божьего всемогущества, то есть беспредельности творческой силы, что предполагает беспредельность существа, бытия (Исайя 43, 15; Апок. 3, 7 и др.). Бог свят потому, что Он внутренне и существенно свободен и чист от каких бы то ни было пробелов, слабостей, недочётов, неосуществлённостей, половинчатостей. Он — бесконечная и единственная основа Своего бытия. Он — существо самосущее, самоисточное. Всё положительное в нём бесконечно, полностью налицо; всё отрицательное в Нём полностью отсутствует. Каждое из Его свойств отличается беспредельностью, полнотою. Он вполне вневременное и неизменное, Бытие, ибо время и изменения предполагают «переход, т. е. потерю и приобретение, а Бог никогда ничего не теряет и не приобретает: всё в Нём предвечно «есть». Бог — чистейшее «есть», никакого «было» или «будет» в Нём быть не может. Оттого Он Сам Себя называет: Я есмь Сущий (Исход 3, 14).
Всякое зло есть всегда «не-достаток» чего-то требуемого сущностью, это — «не-полнота»: здоровья, средств, порядка, справедливости, любви, должного отношения к кому-либо и т. п. Бог свят потому, что в Нём безусловно отсутствует всякий такой «не-достаток», всякое зло. Отцы Церкви охотно подчёркивают полноту совершенств и бытия Божия. «В Боге нет ничего кроме бытия», говорит св. Августин. «Он — полнота жизни» (Исповедь III, 6-10). Итак, полнота бытия определяет собою абсолютную святость Бога. Именно идея полноты тут существенна. Всякое свойство Бога есть Его святость в силу своей полноты, своей законченности. Бог, между прочим, свят и потому, что Его всеблагая воля вполне обращена к полноте Его сущности: Бог бесконечно, полностью любит Свою святость, своё бытие без всякого небытия. Это не есть самолюбие в дурном смысле этого слова, потому что в самолюбии, вернее себялюбии, плохо лишь присваивание ограниченным существом должного высшему, а в Боге никакого присваивания должного высшему существу нет и быть не может, ибо нет никакого существа выше Бога или Ему равного.
Бог есть причина и основание всякого тварного бытия. Все творения являются до известной степени частичным отражением своей Причины, полноты Божьего бытия, Его святости. Оттого всякая тварная святость должна тоже иметь своей отличительной приметой «полноту», не абсолютную, само собою разумеется, но относительную. Следующие соображения помогут нам выяснить сказанное.
1) Святость есть совершенство. Но совершенство есть «совершение», полнота, целостность, законченность в осуществлении какой-либо идеи, какого-либо плана, замысла, в том или ином отношении отражающего полноту Божьего бытия и ведущего к Нему. «Совершенный» значит «совершённый», осуществлённый, исполненный до конца, исключающий всякие пробелы, всякое «не-бытие», всякую неправильность, неполность в осуществлении данной идеи, данного плана, понятия, идеала. В совершенном всё должное реализовано, приведено в конкретное существование целиком, без изъянов, до конца. В нём мыслимое содержание становится исчерпывающе наличным в мире действительных существ. Какое-нибудь орудие совершенно, если оно полостью, без недочётов соответствует своей отвлечённой идее, определяемой его назначением. Произведение искусства совершенно, если оно полностью, без коробящих эстетическое чувство пробелов, выражает известную гармонию отношений. Тело человеческое совершенно, если оно полностью имеет всё то, что требуется Божией идеей человеческого тела, выразителем которой является сама природа; если оно не искажено, не искалечено, не лишено, хотя бы только отчасти, какой бы то ни было функции или органа. И наоборот, всякое несовершенство есть наличие пробелов, изъянов, «не-достатков»; оно — незаконченность в исполнении какой-либо идеи, требования природы, программы. Несовершенно то, что неправильно, что не вполне соответствует своей отвлечённой идее. Это — частичность, частичное отсутствие должного, частичный не-переход из возможности в реальность, из потенции в бытие. Совершенство природы есть полнота осуществления требуемого ею; совершенство творений техники — полнота реализации технического изобретения; совершенное здоровье — полное наличие всего требуемого природой для нормальной жизни тела, и т. д. Нравственное совершенство есть полнота осуществления заложенных в нашу человеческую природу требований Божьего нравственного закона. Итак, нет совершенства без соответствующей «полноты».
2) К подобному же заключению приводит нас размышление о природе нашего человеческого духа, его основных способностей — ума и воли. Ум по существу своему стремится к полноте истины, и чем более он развивается и крепнет, освобождаясь от посторонних, низших влияний, тем сильнее и сознательнее даёт себя чувствовать его природное стремление к ней. Воля следует за умом в тяготении к полноте истины, которую она воспринимает как беспредельное добро: ничто частичное, ограниченное, неполное не может её вполне удовлетворить. Человек может до известной степени обманывать самого себя, или заблуждаться насчёт того, в чём заключается полнота истины и добра; но он никогда не может совсем убить в себе самого тяготения к полноте, как бы он ни калечил в себе жизнь духа. Как бы он ни относился к конечной цели своего существования, он разумеет всё и желает всего под знаком полноты разумения и волевого достижения; он хочет быть вполне счастливым даже тогда, когда что-либо побуждает его желать страдания. Ум и воля по природе своей могут найти полное удовлетворение только в полноте истины и добра или, по крайней мере, в уверенности, что в будущем им будет дано лицезреть Полноту истины и любить Полноту добра. Отсюда знаменитое восклицание Св. Августина: «Беспокойно наше сердце доколе не упокоится в Тебе, Господи!» Итак, Бог, Полнота бытия, есть высший и конечный предмет и нашего ума и нашей воли, нашего духа и сердца. С другой стороны, мы знаем, что ум и воля нам даны Творцом для того, чтобы мы могли сознательно и свободно достичь нашей конечной цели, то есть нашего нравственного совершенства. Отсюда заключение — без «полноты» нравственная зрелость не осуществима.
Так обстоит дело в порядке природном. В порядке же сверхприродном, благодатном, ещё живее и возвышеннее это стремление к совершенству в достижении полноты истины и добра: тут дух, проникнутый благодатной жизнью, уже не довольствуется простым «обладанием» истиной и добром, но ищет полноты сыновнего единения с бесконечно Правдивым и Благим; он желает невозмутимого, беспредельного, вечного участия в жизни Отца и Сына и Святого Духа. Свят тот, кто с помощью благодати и, поскольку это зависит от него, восполнил всякий пробел, всякое ограничение в своём смирении перед Полнотою святости и в своей любви к Богу Откровения. Итак, христианская святость есть сверхприродное «обожение» природного тяготения человеческого духа к полноте правды и добра.
3) Что понятие святости предполагает понятие полноты, следует также из размышления о всех христианских добродетелях. Благодатная вера немыслима без наличия в нас расположения принять, как истину и благо, все без исключения данные Откровения и вытекающие из них догматические заключения, так или иначе относящиеся к Бесконечному, к Полноте совершенств. Христианская вера по существу своему интегральна, целостна. И наоборот, всякий грех против веры, ересь, есть не что иное как урезывание, ущемление, калечение полноты Откровения, непринятие всей полноты истин, данных в нём или непосредственно вытекающих из них. Еретик не принимает всего предлагаемого Церковью как объект веры; он «выбирает», берёт часть вместо целого; он всегда что-то отрицает.
Христианская надежда имеет прямое отношение к конечной цели существования человека, к полноте единения с Полнотой бытия; если хоть что-нибудь урезать из полноты благодатной надежды, то она просто перестанет существовать, превратится в сомнение, в томление, в отчаяние. В высшей из добродетелей, в любви, начало полноты ещё нагляднее выступает. Любовь зовёт человека к полной отдаче, к «посвящению» себя Богу и ближнему, всем людям: где нет такой полноты, там не может быть и речи о подлинной любви, там нет христианской любви, всего лишь один расчёт или животная страсть, похоть. Любовь везде, где было «что-то», ставит своё «всё»: она всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит; любовь никогда не перестаёт... (1 Кор. 13, 7-8). Целью её является замена «отчасти» «совершенным», полным: ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем; когда owe настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится (там же, 13, 9-10), Всё это не удивительно: Бог есть любовь (1 Ин. 4, 8) или, что то же, — безусловная полнота совершенства.
Все моральные добродетели также связаны с понятием полноты, определяются им. Все они предполагают уважение к целостности в той или иной области человеческих нравственных обязанностей. Надо быть справедливым, честным в делах — везде, всегда, со всеми. «Цело-мудрие» стремится к «целому», полному соблюдению Божиих законов в половой жизни; тут всякое злоупотребление, как и всякое скопчество, запрещается, ибо они претят требованию цельности. Терпение и кротость не заслуживают названия добродетели, если они не охватывают, по крайней мере в намерении, все возможные страдания и всё, что может достаться в удел со стороны других людей. Смирение, эта основа христианского совершенства, будет простым фарисейством, если его не воодушевляет сознание полной зависимости от Творца и полное подчинение Богу и Его представителям на земле, если оно не воздает, собою славы Бесконечному.
И наоборот, всякий грех несёт в себе печать нарушения полноты, нравственной безупречности. Во всяком пороке гнездится навык упускать что-либо необходимое для моральной целостности. Поэтому, как высшая конечная награда на небесах, так и наказание в аду, отличаются от всех других наград или наказаний именно свойством своей полноты. Царство небесное есть полное блаженство в вечном всестороннем обладании Богом, как полнотою любви. Ад есть полная, неисправимая, беспредельная утрата надежды, блаженства, Любви; в аду находятся те, кто вполне отвернулся от Бога.
4) Все таинства, установленные Иисусом Христом, носят отпечаток полноты. Крещение есть полное, неделимое вступление в Церковь. Брак, как таинство, есть полное нерасторжимое единение мужчины и женщины. Таинство покаяния, чтобы быть действительным, должно сопровождаться раскаянием во всех смертоносных грехах, полной исповедью, твёрдым решением не возвращаться больше ко греху. С особенной выпуклостью выступает признак святости, благодатной полноты, в таинстве Св. Евхаристии: Иисус Христос, вполне Бог и вполне Человек, отдаёт Себя человеку в полноте самоотдачи и любви, чтобы разжечь его сердце полнотою любви к Богу и к соборной полноте Своего таинственного Тела.
5) Святость есть совершенное нравственное здоровье. Но что такое здоровье, как не целостная, без перебоев протекающая жизнь всего организма и всех без исключения частей его и органов? И, с другой стороны, что такое болезнь, недомогание или искалеченность, как не пробел, недочёт, изъян в той или иной анатомической, биологической или физиологической «полноте»? Чахотка—это изъеденные лёгкие, это дыхательный орган лишённый своей, лёгочной, полноты. Всякое воспаление есть борьба организма за свою целостность, отстаивание им своей полноты от натиска её микроскопических врагов. Здоровье обеспечивает жизнь, а болезнь если её не преодолеть, ведёт к смерти; жизнь есть полное «обладание» телом, как смерть есть полная потеря его имманентной деятельности.
6) Святость есть совершенная духовная красота. А красота — это опять-таки полнота, именно полнота гармонии, правильности соотношений, совершенная уравновешенность. Она есть полное, ничем не нарушаемое взаимное проникновение единства и разнообразия. В духовной жизни, как и в эстетике, любой изъян, исключение из полноты идеи коробит, отталкивает.
7) Св. Фома Аквинат подчёркивает присущие святости черты — чистоту и устойчивость (mundities et firmitas). Но ведь и то и другое предполагает понятие полноты. Чистота есть законченная «незапятнанность», полное отсутствие всего противоположного завершённости, всякого изъяна. Малейшее пятно портит всю чистоту, ибо лишает её желанной цельности. Устойчивость, твёрдость есть полное постоянное укрепление на вполне неподвижном, незыблемом.
Итак, с какой бы стороны мы ни рассматривали святость, мы неизбежно приходим к понятию полноты. Святость лучше всего определяется именно этим понятием. Освящающая благодать есть непостижимое для нашего ума тварное участие человека или ангела в жизни Бога, в полноте Его святости. Благодать нам даётся ради святости, дабы (нам) исполниться всею полнотою Божией (Ефес. 3, 19). Во Христе обитает вся полнота Божества телесно (Колосс. 2, 9), а от полноты Его все мы приняли благодать на благодать (Ин. 1, 16).
Всякую святость можно рассматривать или со стороны объективной реальности, как нормы, которая её определяет (святость определяющая), или со стороны совершенного сообразования с этой нормой, исполнения её требований (святость определяемая). И в том и в другом случае свойство полноты от неё неотъемлемо. Для всякой тварной христианской святости (святости лиц, учреждений, круга их действия и т. д.) высшей определяющей святостью, нормой и идеалом, является Господь наш Иисус Христос, в Котором ипостасно вполне сочетается полнота Божества с полнотою человеческой природы. Определяемая этой святостью, субъективная, моральная, святость состоит в возможно более совершенном воспроизведении Христовой богочеловеческой святости, сообразно особому призванию или назначению стремящегося к святости лица или учреждения. Свят тот, кто, уподобляясь Христу и исполняя обязанности своего особого служения Богу, достиг возможно большего «обожения», проникновения божественною жизнью, её полнотою, при полном соблюдении, с помощью благодати, не только особых велений Бога, но и заложенных в человеческой природе правил природной морали, Богом данного естественного нравственного закона.
Ясно, что всё сказанное должно сугубо осуществляться в святой Церкви. Больше чем какое бы то ни было лицо или частное богоугодное учреждение. Церковь Богочеловека должна отличаться всесторонней полнотою: в её сущности никакой половинчатости, никакой неполности, никакой незаконченности быть не может. Пастыри и чада Церкви, по человеческой свободе и слабости, имеют много недостатков, нравственных и других недочётов. Но сама Церковь, по своей природе соборного тела, в своём домостроительстве, в своём уставе, отличается признаком святости — полнотою, законченностью, последовательностью: в ней пребывает полнота Божества, она вполне благодатна, сверхприродна, она — единение сердец в божественной любви: и, в то же время, она отличается полнотою и завершённостью данного ей Спасителем человеческого строения, она — вполне человеческое, организованное «совершенное общество», то есть общество самостоятельное, имеющее в самом себе всё необходимое для достижения своей неземной цели, свыше одарённое постоянной полнотою иерархических ступеней пастырства, от простого приходского настоятельства до верховного вселенского архиерейского служения включительно.
книга Церковь Богочеловека.
Церковь свята тем, что её Глава, Иисус Христос, есть Сущая Святость. Как Бог, Он «свят, свят, свят». Он беспредельно и во всех отношениях свят. Как Человек, в силу ипостасного единения Своей человеческой природы со Словом, Он обладает полнотою и совершенством святости, какая только мыслима в творении. Оттого Он беспредельно свято возглавляет Церковь, как Источник её духовной, благодатной силы, как верховный её Пастырь и Правитель, и как богочеловеческий Прообраз, с Которым Церковь должна согласоваться во всём. Церковь свята тем, что Дух Слова освящает её Своею божественною святостью, вдохновляет её, очищает от всякой греховности, защищает от всего что противно святости, оберегает её от осквернения недостатками и пороками её же собственных чад и служителей.
Эти основные истины учения о святости Церкви очевидны и бесспорны. Для всякого христианина ясно, что Церковь может быть свята только Христовой святостью.
Но как земная Церковь обретает и хранит в себе святость Христову? В каком смысле она сама может быть и должна быть святой? Где пределы её святости? Каково отношение её святости к святости или порочности её членов, её пастырей ? Где ключ к разрешению возражений и сомнений насчёт святости Церкви ? Вот вопросы, на которые не всякий и не сразу находит правильный ответ. Все они нуждаются во всестороннем освещении, тем более, что святость Церкви, по крайней мере на практике, является главным признаком её богоустановленности, её истинности.
Святость Церкви многогранна, она может иметь столько аспектов, или обликов, сколько Церковь может иметь отношений к Богу и к людям. Разобрать все стороны святости Церкви в одной книге невозможно, да и нет надобности в этом. Мы остановимся лишь на главных из них.
ОСНОВНОЕ СВОЙСТВО СВЯТОСТИ
Святость Бога заключается в том, что Он есть совершеннейшая во всех отношениях полнота бытия. Св. Писание часто связывает понятие Божией святости с понятием Божьего всемогущества, то есть беспредельности творческой силы, что предполагает беспредельность существа, бытия (Исайя 43, 15; Апок. 3, 7 и др.). Бог свят потому, что Он внутренне и существенно свободен и чист от каких бы то ни было пробелов, слабостей, недочётов, неосуществлённостей, половинчатостей. Он — бесконечная и единственная основа Своего бытия. Он — существо самосущее, самоисточное. Всё положительное в нём бесконечно, полностью налицо; всё отрицательное в Нём полностью отсутствует. Каждое из Его свойств отличается беспредельностью, полнотою. Он вполне вневременное и неизменное, Бытие, ибо время и изменения предполагают «переход, т. е. потерю и приобретение, а Бог никогда ничего не теряет и не приобретает: всё в Нём предвечно «есть». Бог — чистейшее «есть», никакого «было» или «будет» в Нём быть не может. Оттого Он Сам Себя называет: Я есмь Сущий (Исход 3, 14).
Всякое зло есть всегда «не-достаток» чего-то требуемого сущностью, это — «не-полнота»: здоровья, средств, порядка, справедливости, любви, должного отношения к кому-либо и т. п. Бог свят потому, что в Нём безусловно отсутствует всякий такой «не-достаток», всякое зло. Отцы Церкви охотно подчёркивают полноту совершенств и бытия Божия. «В Боге нет ничего кроме бытия», говорит св. Августин. «Он — полнота жизни» (Исповедь III, 6-10). Итак, полнота бытия определяет собою абсолютную святость Бога. Именно идея полноты тут существенна. Всякое свойство Бога есть Его святость в силу своей полноты, своей законченности. Бог, между прочим, свят и потому, что Его всеблагая воля вполне обращена к полноте Его сущности: Бог бесконечно, полностью любит Свою святость, своё бытие без всякого небытия. Это не есть самолюбие в дурном смысле этого слова, потому что в самолюбии, вернее себялюбии, плохо лишь присваивание ограниченным существом должного высшему, а в Боге никакого присваивания должного высшему существу нет и быть не может, ибо нет никакого существа выше Бога или Ему равного.
Бог есть причина и основание всякого тварного бытия. Все творения являются до известной степени частичным отражением своей Причины, полноты Божьего бытия, Его святости. Оттого всякая тварная святость должна тоже иметь своей отличительной приметой «полноту», не абсолютную, само собою разумеется, но относительную. Следующие соображения помогут нам выяснить сказанное.
1) Святость есть совершенство. Но совершенство есть «совершение», полнота, целостность, законченность в осуществлении какой-либо идеи, какого-либо плана, замысла, в том или ином отношении отражающего полноту Божьего бытия и ведущего к Нему. «Совершенный» значит «совершённый», осуществлённый, исполненный до конца, исключающий всякие пробелы, всякое «не-бытие», всякую неправильность, неполность в осуществлении данной идеи, данного плана, понятия, идеала. В совершенном всё должное реализовано, приведено в конкретное существование целиком, без изъянов, до конца. В нём мыслимое содержание становится исчерпывающе наличным в мире действительных существ. Какое-нибудь орудие совершенно, если оно полостью, без недочётов соответствует своей отвлечённой идее, определяемой его назначением. Произведение искусства совершенно, если оно полностью, без коробящих эстетическое чувство пробелов, выражает известную гармонию отношений. Тело человеческое совершенно, если оно полностью имеет всё то, что требуется Божией идеей человеческого тела, выразителем которой является сама природа; если оно не искажено, не искалечено, не лишено, хотя бы только отчасти, какой бы то ни было функции или органа. И наоборот, всякое несовершенство есть наличие пробелов, изъянов, «не-достатков»; оно — незаконченность в исполнении какой-либо идеи, требования природы, программы. Несовершенно то, что неправильно, что не вполне соответствует своей отвлечённой идее. Это — частичность, частичное отсутствие должного, частичный не-переход из возможности в реальность, из потенции в бытие. Совершенство природы есть полнота осуществления требуемого ею; совершенство творений техники — полнота реализации технического изобретения; совершенное здоровье — полное наличие всего требуемого природой для нормальной жизни тела, и т. д. Нравственное совершенство есть полнота осуществления заложенных в нашу человеческую природу требований Божьего нравственного закона. Итак, нет совершенства без соответствующей «полноты».
2) К подобному же заключению приводит нас размышление о природе нашего человеческого духа, его основных способностей — ума и воли. Ум по существу своему стремится к полноте истины, и чем более он развивается и крепнет, освобождаясь от посторонних, низших влияний, тем сильнее и сознательнее даёт себя чувствовать его природное стремление к ней. Воля следует за умом в тяготении к полноте истины, которую она воспринимает как беспредельное добро: ничто частичное, ограниченное, неполное не может её вполне удовлетворить. Человек может до известной степени обманывать самого себя, или заблуждаться насчёт того, в чём заключается полнота истины и добра; но он никогда не может совсем убить в себе самого тяготения к полноте, как бы он ни калечил в себе жизнь духа. Как бы он ни относился к конечной цели своего существования, он разумеет всё и желает всего под знаком полноты разумения и волевого достижения; он хочет быть вполне счастливым даже тогда, когда что-либо побуждает его желать страдания. Ум и воля по природе своей могут найти полное удовлетворение только в полноте истины и добра или, по крайней мере, в уверенности, что в будущем им будет дано лицезреть Полноту истины и любить Полноту добра. Отсюда знаменитое восклицание Св. Августина: «Беспокойно наше сердце доколе не упокоится в Тебе, Господи!» Итак, Бог, Полнота бытия, есть высший и конечный предмет и нашего ума и нашей воли, нашего духа и сердца. С другой стороны, мы знаем, что ум и воля нам даны Творцом для того, чтобы мы могли сознательно и свободно достичь нашей конечной цели, то есть нашего нравственного совершенства. Отсюда заключение — без «полноты» нравственная зрелость не осуществима.
Так обстоит дело в порядке природном. В порядке же сверхприродном, благодатном, ещё живее и возвышеннее это стремление к совершенству в достижении полноты истины и добра: тут дух, проникнутый благодатной жизнью, уже не довольствуется простым «обладанием» истиной и добром, но ищет полноты сыновнего единения с бесконечно Правдивым и Благим; он желает невозмутимого, беспредельного, вечного участия в жизни Отца и Сына и Святого Духа. Свят тот, кто с помощью благодати и, поскольку это зависит от него, восполнил всякий пробел, всякое ограничение в своём смирении перед Полнотою святости и в своей любви к Богу Откровения. Итак, христианская святость есть сверхприродное «обожение» природного тяготения человеческого духа к полноте правды и добра.
3) Что понятие святости предполагает понятие полноты, следует также из размышления о всех христианских добродетелях. Благодатная вера немыслима без наличия в нас расположения принять, как истину и благо, все без исключения данные Откровения и вытекающие из них догматические заключения, так или иначе относящиеся к Бесконечному, к Полноте совершенств. Христианская вера по существу своему интегральна, целостна. И наоборот, всякий грех против веры, ересь, есть не что иное как урезывание, ущемление, калечение полноты Откровения, непринятие всей полноты истин, данных в нём или непосредственно вытекающих из них. Еретик не принимает всего предлагаемого Церковью как объект веры; он «выбирает», берёт часть вместо целого; он всегда что-то отрицает.
Христианская надежда имеет прямое отношение к конечной цели существования человека, к полноте единения с Полнотой бытия; если хоть что-нибудь урезать из полноты благодатной надежды, то она просто перестанет существовать, превратится в сомнение, в томление, в отчаяние. В высшей из добродетелей, в любви, начало полноты ещё нагляднее выступает. Любовь зовёт человека к полной отдаче, к «посвящению» себя Богу и ближнему, всем людям: где нет такой полноты, там не может быть и речи о подлинной любви, там нет христианской любви, всего лишь один расчёт или животная страсть, похоть. Любовь везде, где было «что-то», ставит своё «всё»: она всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит; любовь никогда не перестаёт... (1 Кор. 13, 7-8). Целью её является замена «отчасти» «совершенным», полным: ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем; когда owe настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится (там же, 13, 9-10), Всё это не удивительно: Бог есть любовь (1 Ин. 4, 8) или, что то же, — безусловная полнота совершенства.
Все моральные добродетели также связаны с понятием полноты, определяются им. Все они предполагают уважение к целостности в той или иной области человеческих нравственных обязанностей. Надо быть справедливым, честным в делах — везде, всегда, со всеми. «Цело-мудрие» стремится к «целому», полному соблюдению Божиих законов в половой жизни; тут всякое злоупотребление, как и всякое скопчество, запрещается, ибо они претят требованию цельности. Терпение и кротость не заслуживают названия добродетели, если они не охватывают, по крайней мере в намерении, все возможные страдания и всё, что может достаться в удел со стороны других людей. Смирение, эта основа христианского совершенства, будет простым фарисейством, если его не воодушевляет сознание полной зависимости от Творца и полное подчинение Богу и Его представителям на земле, если оно не воздает, собою славы Бесконечному.
И наоборот, всякий грех несёт в себе печать нарушения полноты, нравственной безупречности. Во всяком пороке гнездится навык упускать что-либо необходимое для моральной целостности. Поэтому, как высшая конечная награда на небесах, так и наказание в аду, отличаются от всех других наград или наказаний именно свойством своей полноты. Царство небесное есть полное блаженство в вечном всестороннем обладании Богом, как полнотою любви. Ад есть полная, неисправимая, беспредельная утрата надежды, блаженства, Любви; в аду находятся те, кто вполне отвернулся от Бога.
4) Все таинства, установленные Иисусом Христом, носят отпечаток полноты. Крещение есть полное, неделимое вступление в Церковь. Брак, как таинство, есть полное нерасторжимое единение мужчины и женщины. Таинство покаяния, чтобы быть действительным, должно сопровождаться раскаянием во всех смертоносных грехах, полной исповедью, твёрдым решением не возвращаться больше ко греху. С особенной выпуклостью выступает признак святости, благодатной полноты, в таинстве Св. Евхаристии: Иисус Христос, вполне Бог и вполне Человек, отдаёт Себя человеку в полноте самоотдачи и любви, чтобы разжечь его сердце полнотою любви к Богу и к соборной полноте Своего таинственного Тела.
5) Святость есть совершенное нравственное здоровье. Но что такое здоровье, как не целостная, без перебоев протекающая жизнь всего организма и всех без исключения частей его и органов? И, с другой стороны, что такое болезнь, недомогание или искалеченность, как не пробел, недочёт, изъян в той или иной анатомической, биологической или физиологической «полноте»? Чахотка—это изъеденные лёгкие, это дыхательный орган лишённый своей, лёгочной, полноты. Всякое воспаление есть борьба организма за свою целостность, отстаивание им своей полноты от натиска её микроскопических врагов. Здоровье обеспечивает жизнь, а болезнь если её не преодолеть, ведёт к смерти; жизнь есть полное «обладание» телом, как смерть есть полная потеря его имманентной деятельности.
6) Святость есть совершенная духовная красота. А красота — это опять-таки полнота, именно полнота гармонии, правильности соотношений, совершенная уравновешенность. Она есть полное, ничем не нарушаемое взаимное проникновение единства и разнообразия. В духовной жизни, как и в эстетике, любой изъян, исключение из полноты идеи коробит, отталкивает.
7) Св. Фома Аквинат подчёркивает присущие святости черты — чистоту и устойчивость (mundities et firmitas). Но ведь и то и другое предполагает понятие полноты. Чистота есть законченная «незапятнанность», полное отсутствие всего противоположного завершённости, всякого изъяна. Малейшее пятно портит всю чистоту, ибо лишает её желанной цельности. Устойчивость, твёрдость есть полное постоянное укрепление на вполне неподвижном, незыблемом.
Итак, с какой бы стороны мы ни рассматривали святость, мы неизбежно приходим к понятию полноты. Святость лучше всего определяется именно этим понятием. Освящающая благодать есть непостижимое для нашего ума тварное участие человека или ангела в жизни Бога, в полноте Его святости. Благодать нам даётся ради святости, дабы (нам) исполниться всею полнотою Божией (Ефес. 3, 19). Во Христе обитает вся полнота Божества телесно (Колосс. 2, 9), а от полноты Его все мы приняли благодать на благодать (Ин. 1, 16).
Всякую святость можно рассматривать или со стороны объективной реальности, как нормы, которая её определяет (святость определяющая), или со стороны совершенного сообразования с этой нормой, исполнения её требований (святость определяемая). И в том и в другом случае свойство полноты от неё неотъемлемо. Для всякой тварной христианской святости (святости лиц, учреждений, круга их действия и т. д.) высшей определяющей святостью, нормой и идеалом, является Господь наш Иисус Христос, в Котором ипостасно вполне сочетается полнота Божества с полнотою человеческой природы. Определяемая этой святостью, субъективная, моральная, святость состоит в возможно более совершенном воспроизведении Христовой богочеловеческой святости, сообразно особому призванию или назначению стремящегося к святости лица или учреждения. Свят тот, кто, уподобляясь Христу и исполняя обязанности своего особого служения Богу, достиг возможно большего «обожения», проникновения божественною жизнью, её полнотою, при полном соблюдении, с помощью благодати, не только особых велений Бога, но и заложенных в человеческой природе правил природной морали, Богом данного естественного нравственного закона.
Ясно, что всё сказанное должно сугубо осуществляться в святой Церкви. Больше чем какое бы то ни было лицо или частное богоугодное учреждение. Церковь Богочеловека должна отличаться всесторонней полнотою: в её сущности никакой половинчатости, никакой неполности, никакой незаконченности быть не может. Пастыри и чада Церкви, по человеческой свободе и слабости, имеют много недостатков, нравственных и других недочётов. Но сама Церковь, по своей природе соборного тела, в своём домостроительстве, в своём уставе, отличается признаком святости — полнотою, законченностью, последовательностью: в ней пребывает полнота Божества, она вполне благодатна, сверхприродна, она — единение сердец в божественной любви: и, в то же время, она отличается полнотою и завершённостью данного ей Спасителем человеческого строения, она — вполне человеческое, организованное «совершенное общество», то есть общество самостоятельное, имеющее в самом себе всё необходимое для достижения своей неземной цели, свыше одарённое постоянной полнотою иерархических ступеней пастырства, от простого приходского настоятельства до верховного вселенского архиерейского служения включительно.
