ОНИ ЕГО РАЗВЕНЧАЛИ. архиепископ Марсель Лефевр.

[ierei]

Никодим, приходивший к Нему ночью, будучи один из них, говорит им:
судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает?
На это сказали ему: и ты не из Галилеи ли? рассмотри и увидишь, что из Галилеи не приходит пророк.
И разошлись все по домам. (Ин. 7. 50)

ГЛАВА III!
ГОСПОДЬ НАШ ИИСУС ХРИСТОС И ЛИБЕРАЛИЗМ

«Истина сделает вас свободными!» (Ин. 8, 32) Господь наш Иисус Христос

После разъяснения, почему либерализм является бунтом человека против задуманного Создателем естественного порядка, бунтом, приводящим к индивидуалистическому, эгалитарному и концлагерному обществу, мне остается показать вам, каким образом либерализм покушается также на сверхъестественный порядок, который является замыслом Искупителя, то ость, в конечном счете, каким образом либерализм ставит целью разрушение Царства Господа нашего Иисуса Христа, как над личностью, так и над обществом.

По отношению к сверхъестественному порядку либерализм провозглашает два новых вида независимости, которые я теперь представлю.

1. «Независимость разума и науки по отношению к вере. Это рационализм, согласно которому разум, суверенный судья и мерило истины, довольствуется самим собой и отвергает всякую постороннюю власть».

Это то, что называют рационализмом.

Здесь либерализм хочет освободить разум от веры, которая заставляет нас принимать сформулированные окончательным образом догматы, коим разум должен подчиняться. Простая гипотеза, что некоторые истины могли бы превосходить способности разума, является неприемлемой. Догматы, следовательно, должны быть подвергнуты тщательному изучению со стороны разума и науки, и это должно совершаться постоянным образом, принимая во внимание научный прогресс. Чудеса Иисуса Христа, чудеса из жизни Святых должны быть заново интерпретированы и демифологизированы. Надо будет старательно отличать «Христа веры», созданного верой Апостолов и первоначальных общин, от «Христа истории», который был только безупречным человеком. Понятно, в какой степени либерализм противостоит Божественности Господа нашего Иисуса Христа и Божественному Откровению!

Я уже объяснял, как Революция 1789 г. совершилась под знаком богини Разума. Уже на фронтисписе «Энциклопедии» Дидро (1751 г.) было представлено изображение коронации Разума. Через сорок лет обожествленный Разум сделался объектом публичного религиозного культа:

20 брюмера (10 ноября 1793 г.), через три дня после того, как священники во главе со столичным епископом Гобелем отреклись от священного сана перед Ассамблеей, Шометт предложил торжественно праздновать этот день, когда "разум восстановил свое царство". Торопились осуществить столь благородную идею, и было решено, что поклонение Разуму будет величественным образом совершено в соборе Парижской Богоматери, весьма срочно украшенном заботами художника Давида. На вершине горы из папье-маше небольшой греческий храм скрывал хорошенькую танцовщицу, очень гордую тем, что она будет провозглашена богиней Разума. Вереницы девушек, увенчанных цветами, пели гимны. Когда праздник закончился, то, заметив, что депутатов там было немного, отправились в процессии с Разумом нанести визит в Национальный Конвент, президент которого обнял богиню». [Daniel Rops, L'Eglise des revolutions, p. 63.]

Но этот слишком радикальный рационализм не удовлетворил Робеспьера. Когда, в марте 1794 г., он подавил оппозицию,

«Ему показалось, что его всемогущество должно опираться на благородные богословские основы, и что он увенчает свое дело, установив культ Верховного Существа, первосвященником которого он бы стал. Робеспьер произнес 18 флореаля II года (7 мая 1794 г.) речь "об отношении религиозных и нравственных идей к республиканским принципам и о национальных праздниках", которую Конвент голосованием постановил напечатать. Он утверждал в ней, что "идея Высшего Существа и бессмертия души" является продолжающимся призывом к справедливости, что, следовательно, эта идея является социальной и республиканской. Новый культ должен был быть культом добродетели. Голосованием был принят декрет, согласно которому французский народ должен был признать две аксиомы робеспьеровского богословия, и надпись, закрепляющая этот факт, должна была оыть помещена на фронтонах церквей. Затем последовал перечень праздничных нерабочих дней, занявший два столбца. Первым в перечне значился праздник "Верховного Существа и Природы"; было решено, что он будет отмечаться 20 прериаля (8 июня 1794 г.). Он в самом деле состоялся, начавшись в саду Тюильри, где гигантский костер поглотил в пламени чудовищное изображение атеизма. Праздник продолжился шествием до Марсового поля, куда все присутствующие шли вслед за колесницей, задрапированной в красное. Колесницу тащили восемь волов. Она была нагружена колосьями и листьями, среди которых царствовала статуя Свободы».

Сами бредни рационализма, «вариации» этой «религии в пределах только разума», достаточным образом доказывают свою ложность.

2. «Независимость человека, семьи, вероисповедания, в особенности Государства по отношению к Богу, к Иисусу Христу, к Церкви. Это, соответственно точкам зрения, натурализм, лаицизм, латитудинаризм (или индифферентизм) <...>. Официальное отступничество народов, отвергающее социальное Царство Господа нашего Иисуса Христа, не признающее Божественную власть Церкви».

Я проиллюстрирую эти заблуждения несколькими замечаниями.

Натурализм утверждает, что человек ограничен сферой природы, и что он никоим образом не предназначен Богом к сверхъестественному состоянию. Истина является совершенно иной: Бог не сотворил человека в чисто естественном состоянии. Бог сразу создал человека в состоянии сверхъестественном. Бог, говорит Тридентский Собор, утвердил первого человека «в состоянии святости и праведности»

(Dz. 788). [Декрет о первородном грехе от 17 июня 1546 г. См.: Христианское вероучение. Догматические тексты Учительства Церкви. СПб., 2002. С. 173. № 275].
Пусть человек лишился освящающей благодати (это было следствием первородного греха), но Искупление подтверждает замысел Бога: человек остается предназначенным к сверхъестественному порядку. Быть сведенным к естественному порядку — является для человека насильственным состоянием, которое Бог не одобряет. Вот чему учит кардинал Пи, показывая, что естественное состояние не является само по себе дурным, но дурным является его отстранение от сверхъестественного порядка:

«Вы должны, стало быть, проповедовать, что человеческий разум обладает собственной силой и существенными прерогативами. Вы должны проповедовать, что философская праведность обладает нравственной и внутренне присущей благостью, за которую Бог соизволяет вознаграждать личности и народы некоторыми естественными и преходящими дарами, а иногда и более возвышенными милостями. Но также Вы должны проповедовать и доказывать при помощи аргументов, неразрывно связанных с сущностью христианства, что естественные добродетели и естественный свет не в состоянии привести человека к его конечной цели, которой является небесная слава.

Вы должны проповедовать, что догмат является необходимым, что сверхъестественный порядок, в который нас ввел через формальный акт своей воли и любви сам Творец нашего естества, является обязывающим и неизбежным. Вы должны проповедовать, что Иисус Христос не является чем-то необязательным, и что вне Его Богооткровенного закона не существует и никогда не будет существовать никакой философской и безмятежной золотой середины, где каждая избранная душа или душа простая может найти отдых для своей совести и правило для своей жизни.

Вы должны проповедовать, что важным является не только то, чтобы человек творил добро, но чтобы он делал это во имя веры, посредством сверхъестественного побуждения, без которого его действия не достигнут конечной цели, назначенной ему Богом, то есть вечного блаженства на небесах...». [Cardinal Pie, eveque de Poitiers, Oeuvres. T. II, pp. 380 — 381, цит. по: Jea Ousset, Pour qu'Il regne, p. 117 [русский перевод по: Пономарев В. П. Кардь мал Пи// Покров. Вып. № 11. М„ 2001. С. 55-56. ]

Таким образом, в положении человечества, конкретно желаемом Богом, общество не может образовываться и существовать вне Господа нашего Иисуса Христа. Это учение святого Павла: «Ибо Им создано всё, что на небесах и что на земле <...> всё Им и для Него создано; и Он есть прежде всего, и им всё стоит» (Кол. 1, 16- 17).

Намерением Бога является «всё <...> соединить под главою Христом» (Еф. 1, 10), то есть привести все вещи обратно к единому Главе, Христу. Папа святой Пий X принял эти самые слова святого Павла как свой девиз: «Omnia instaurare in Christo», всё устроить, «всё восстановить во Христе» (Еф. 1, 10 Vulg.), не только религию, но и гражданское общество:

«Нет, Достопочтенные братья, — надо энергично напомнить об этом в эти времена социальной и интеллектуальной анархии, когда каждый рядится в учители и законодатели; не будет построен град по иному, чем построил его Бог; не будет создано общество, если Церковь не заложит основы его и не возглавит работ по строительству его; нет, не создать нового заоблачного града, не придумать новой цивилизации. Она была и есть — цивилизация христианская, град католический. Надо только ее устанавливать и восстанавливать беспрестанно на естественных и Божественных началах против постоянно возобновляющихся атак болезненной утопии, мятежа и безбожия; восстановить всё во Христе (Omnia instaurare in Christo)». [Послание «Notre charge apostolique» об организации «Sillon» [«Борозда» от 25 августа 1910 г. PIN, 430 [русский перевод по: Лобье П. де. Социальна доктрина Католической Церкви. Брюссель, 1989. С. 77. ]

В солидной книге г-на Жана Уссе «Pour qu'Il гègnе» [Ибо Ему надлежит царствовать], в ее второй части, озаглавленной «Возражения против социального Царства Господа нашего Иисуса Христа», есть превосходные страницы о натурализме. Он выделяет три категории натурализма. «Натурализм агрессивный или откровенно афишируемый», который отрицает само существование сверхъестественного, натурализм рационалистов (см. выше). Затем умеренный натурализм, который не отрицает сверхъестественного, но отказывается предоставить ему преимущество, поскольку считает, что все религии являются эманацией религиозного чувства. Это натурализм модернистов. Наконец, имеется непоследовательный натурализм, который признаёт существование сверхъестественного и его полностью Божественное преимущество, но рассматривает его, как «предмет для выбора». Это практический натурализм многих вялых христиан.

Лаицизм является политическим натурализмом. Он утверждает, что общество может и должно быть основано, и может существовать без всякого принятия во внимание Бога и религии, без принятия во внимание Иисуса Христа, без признания прав Иисуса Христа царствовать, то есть вдохновлять Своим учением всё законодательство гражданского строя. Лаицисты хотят, следовательно, отделить Государство от Церкви (Государство не будет покровительствовать католической религии, и не будет признавать христианские принципы своими) и отделить Церковь от Государства (Церковь будет приведена к общим правам всех ассоциаций перед Государством, которое совершенно не будет принимать во внимание ее Божественный авторитет и ее вселенскую миссию). Исходя из этого будет вводиться образование и даже воспитание «государственное» (иногда даже обязательное) и светское, то есть атеистическое. Лаицизм — это государственный атеизм без названия.

Я еще вернусь к этому заблуждению, которое присуще нынешнему либерализму и пользуется покровительством декларации о религиозной свободе II Ватиканского Собора.

Индифферентизм провозглашает безразличным исповедание человеком той или иной религии. Пий IX осуждает это заблуждение: «Каждый человек свободен избирать и исповедовать ту религию, которую он при помощи света разума полагает истинной»

(«Syllabus», осужденное положение № 15). Или: «Люди в культе какой бы то ни было религии могут найти путь вечного спасения и сподобиться оного» (№ 16). Или еще: «По крайней мере можно надеяться на вечное спасение всех тех, кто никоим образом не пребывает в истинной Церкви Христовой»

(№ 17).[ Русский перевод но: Покров. № 2. М, 1999. С. 17. ]

Легко угадать рационалистические или модернистские корни данных положений. К этому заблуждению присоединяется индифферентизм Государства в религиозных вопросах. Государство принципиально провозглашает, что оно не способно распознать истинную религию как таковую (агностицизм), и что оно должно предоставить одинаковую свободу всем культам. Оно согласится в известных случаях предоставить католической религии фактическое первенство, поскольку она является религией большинства граждан. Но признание ее в качестве истинной было бы, говорит Государство, намерением восстановить теократию. Государство утверждает, что просить его вынести суждение об истинности или ложности религии было бы присвоением ему компетенции, которой у него нет.

Монсеньор Пи (тогда еще не кардинал) осмелился продемонстрировать это глубокое заблуждение, равно как и католическое учение о социальном Царстве Господа нашего Иисуса Христа, императору французов Наполеону III. Во время достопамятной встречи монсеньер Пи, с истинно апостольской отвагой, дал государю урок христианского права, того, которое называют публичным правом Церкви. Этим знаменитым выступлением я закончу настоящую главу.

Это было 15 марта 1856 г., говорит нам отец Теотим от Святого Юста, у которого я заимствую эту цитату. [P. Theotime de Saint Just, La Royaute sociale de N. S. Jesus-Christ, d'apres le cardinal Pie, Paris, Beauchesne, 1925 (2-е edition), p. 117-121.] Императору, который льстил себе, что сделал для религии больше, чем сама Реставрация, [Реставрацией называется восстановление монархии Людовиком XVIII после Французской революции и Первой Империи. Эта Реставрация, увы, закрепила либеральный принцип свободы культов.] епископ ответил:

Я спешу воздать должное благочестивым мероприятиям Вашего Величества, и я знаю, Государь, как должным образом оценить услуги, оказанные Вами Риму и Церкви, особенно в первые годы Вашего правления. Может быть, Реставрация не сделала большего, чем Вы? Но позвольте мне добавить, что ни Реставрация, ни Вы не сделали для Бога того, что надлежало сделать, ибо никто из вас не восстановил Его Престол, ибо никто из вас не отверг принципы Революции, с практическими следствиями которой вы боролись, ибо общественным евангелием, вдохновляющим Государство, по прежнему является Декларация прав человека, представляющая собою ни что иное, Государь, как формальное отрицание прав Божьих.

Итак, Бог имеет право управлять государствами и отдельными лицами. Ни что другое не было целью пришествия Господа нашего на землю. Он должен здесь царствовать, вдохновляя законы, освящая нравы, озаряя просвещение, управляя советами, руководя делами правительств и правителей. Везде, где Иисус Христос не царствует, там беспорядок и упадок.

Итак, я имею право Вам сказать, что Он не царствует среди нас, и что наша конституция не является конституцией христианского и католического государства, она далека от этого. Наше публичное право действительно определяет, что католическая религия является религией большинства французов, но также прибавляет, что другие формы культа имеют право на равное покровительство. Не является ли провозглашение этого равнозначным тому, что конституция в одинаковой степени защищает истину и заблуждение? Хорошо! Знаете ли, Государь, что Иисус Христос ответит правителям, виновным в подобном противоречии? Иисус Христос, Царь Неба и Земли, ответит им: «О правительства, наследующие друг другу, свергающие своих предшественников, Я также воздам вам тем же покровительством. Я предоставлю это покровительство Вашему дяде — императору, Я предоставлю то же покровительство Бурбонам, тоже покровительство Луи Филиппу, тоже покровительство Республике, и Вам тоже предоставлю тоже самое покровительство?»".

Император прервал епископа: "Но разве Вы верите, что эпоха, в которой мы живем, допускает подобное положение вещей, и что пришло время установить то исключительно религиозное правление, о котором Вы меня просите? Не думаете ли Вы, Монсеньор, что это пробудило бы различные злые страсти?"

"Государь, когда великие политики, такие как Ваше Величество, возражают мне, что время не пришло, я могу только уступить, ибо не являюсь великим политиком. Но я являюсь епископом, и как епископ отвечаю: “Не пришло время царствовать Иисусу Христу. Хорошо! В таком случае не пришло время для правительств сохраняться». [Histoire du cardinal Pie, T. I, L. II, chap. II, pp. 698-699 [русский перевод по: Пономарев В. П. Кардинал Пи // Покров. Вып. №11. М., 2001. С. 50-51. ] [Наполеон III, сдавшийся в плен пруссакам под Седаном, был низложен сентябрьской революцией 1870 г.]

Чтобы завершить эти две главы об аспектах либерализма, я охотно попытался бы выделить то, что является самым основным в освобождении, которое он предлагает отдельным или объединенным в общество людям. Либерализм, как я объяснял, является душой всякой революции. Он является также, со своего зарождения в XVI в., вездесущим врагом Господа нашего Иисуса Христа, воплощенного Бога. Исходя из этого, я, несомненно, могу утверждать, что либерализм отождествляется с революцией. Либерализм — это революция во всех областях, радикальная революция.

Монсеньор Гом написал несколько строк о Революции, которые, как мне кажется, полностью характеризуют сам либерализм:

«Если, срывая с нее маску, вы спросите ее [Революцию]: "Кто ты?" Она вам скажет: "Я не то, что думают. Многие обо мне говорят и очень немногие меня знают. Я — не тайное общество карбонариев,... не бунт, ... не превращение монархии в республику, не замена одной династии на другую, не временное расстройство общественного порядка. Я — не вопли якобинцев, не ярость монтаньяров, не бой на баррикадах, не аграрный закон, не гильотина, не утопление жертв. Я — не Марат, не Робеспьер, не Бабёф, не Мадзини, не Кошут. Эти люди — мои дети, но они — не я. Эти вещи — мои творения, но они — не я. Эти люди и эти вещи — преходящие факты, а я — постоянное состояние.

Я - ненависть ко всякому порядку, который не установлен человеком, и в котором он не является одновременно царем и Богом. Я -провозглашение прав человека без попечения о правах Бога. Я - фундамент религиозного и социального порядка, основанного на воле человека вместо воли Бога. Я - низложенный с престола Бог и человек на Его месте. Вот почему я называюсь революцией, то есть ниспровержением..."». [ Mgr. Gaume, La Revolution, Recherches historiques, Lille, Secretariat Societe Saint Paul, 1877,1.1, p.18; цит. по: Jean Ousset, Pour qu'Il regne, p. 122.]