![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ierei
Никодим, приходивший к Нему ночью, будучи один из них, говорит им:
судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает? На это сказали ему: и ты не из Галилеи ли? рассмотри и увидишь, что из Галилеи не приходит пророк.
И разошлись все по домам. (Ин. 7. 50)
судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает? На это сказали ему: и ты не из Галилеи ли? рассмотри и увидишь, что из Галилеи не приходит пророк.
И разошлись все по домам. (Ин. 7. 50)
СВОБОДА СОВЕСТИ И КУЛЬТОВ
«Под прельстительным именем свободы культа, провозглашают юридическое отступничество общества».
Лев XIII
В своей энциклике «Libertas» папа Лев XIII рассматривает новые свободы, провозглашаемые либерализмом. Я буду следовать его изложению шаг за шагом.[1]
«Хорошо, — говорит Папа, — чтобы мы рассмотрели отдельно различные виды свобод, которые преподносят как завоевания нашей эпохи».
Свобода культов (или свобода совести и культов) является первой. Она, как объясняет Лев XIII, отстаивает свое право в качестве нравственной свободы индивидуальной совести и в качестве социальной свободы, гражданского права, признанного Государством.
«Сначала рассмотрим, применительно к индивидуумам, эту свободу, столь противоречащую добродетели религии, свободу культов, как ее называют, свободу, отвечающую тому принципу, что каждому дозволено исповедовать ту религию, какая ему угодна, или даже не исповедовать никакой. Но совсем напротив, без всякого сомнения, среди всех обязанностей человека наиболее великой и наиболее святой является та, которая предписывает человеку воздавать Богу культ благочестия и религии. И эта обязанность является только следствием того факта, что мы постоянно находимся в подчинении у Бога, что нами управляет воля и Провидение Бога, и что, выйдя от Него, мы должны вернуться к Нему».
[1] PIN, 201sq.
Если, действительно, индивидуум-царь считается источником своих собственных прав, логично, что он признает за своей совестью полную независимость по отношению к Богу и религии. Затем Лев XIII переходит к религиозной свободе в качестве гражданского права: [2]
«Рассматриваемая с социальной точки зрения, эта самая свобода требует, чтобы Государство не воздавало никакого культа Богу или не разрешало никакого публичного культа, чтобы никакая религия нe предпочиталась другой, чтобы все религии считались имеющими те же самые права, не принимая во внимание народ, если даже этот народ исповедует католицизм».
Если, действительно, общество является чисто договорным собранием индивидуумов-царей, оно ничего больше не должно Богу. И Государство рассматривает себя свободным от всяких религиозных обязанностей. Это очевидным образом ложно, говорит Лев XIII:
«Нельзя усомниться, в действительности, что соединение людей в общество является делом воли Божьей. И это принимают во внимание в его членах, в его форме, которая является властью, в его причине или в количестве и важности преимуществ, которые оно доставляет человеку. Это Бог создал человека для общества и соединил его с подобными ему, дабы потребности его природы, которые он не смог бы удовлетворить своими одиночными силами, смогли найти удовлетворение в ассоциации. Вот почему гражданское общество, насколько оно является обществом, должно непременно признавать Бога своим Началом и своим Виновником [Auteur], * и, следовательно, воздавать Его могуществу и Его власти честь в Его культе.
Ни во имя справедливости, ни во имя разума, Государство не может быть атеистическим или, что ведет к атеизму, быть воодушевленным по отношению ко всем религиям, как говорят, одинаковым расположением и предоставлять им без различия одинаковые права».
[2] Обратимся к текстам, процитированным в предыдущей главе, энцикликам «Immortelle Dei» Льва XIII и «Quanta cura» Пия IX, и к следующей главе.
[*] Виновник (церковнослав.), Auctor (лат.), Auteur (фр.) — зд. главная Причина. — Прим. ред.
И Лев XIII надлежащим образом предохраняется от пренебрежения необходимым уточнением: когда говорится о религии абстрактным образом, то по смыслу говорится о единственной истинной религии, которой является религия Католической Церкви:
«Итак, поскольку необходимо исповедывать одну религию, надо исповедывать ту, которая является единственно истинной, и которую без труда распознают, особенно в католических странах, по знакам истины, носящим в ней очевидный характер».
Следовательно, Государство должно признавать истинную религию как таковую и исповедывать католицизм. [3] Следующие строки безапелляционно осуждают так называемый агностицизм Государства, его так называемый нейтралитет в религиозном вопросе:
«Итак, главы Государств должны сохранять и защищать эту религию, если они хотят, как обязаны, осмотрительно и с пользой заботиться об интересах сообщества. Ибо государственная власть была установлена для пользы тех, кем управляют. И хотя она имеет ближайшей целью только вести граждан к процветанию в этой земной жизни, однако обязанностью власти является вовсе не ослаблять, а, напротив, усиливать возможность для человека достигнуть высшего и верховного блага, что становится невозможным без религии».
Я вернусь к этим строкам, которые содержат основной принцип, определяющий отношения Государства с религией (я всегда имею в виду истинную религию).
[3] То есть включить в свою Конституцию принцип этого признания.
Энциклика «Libertas» датирована 20 июня 1888 г. Годом позже Лев XIII вернулся к свободе культов, чтобы вновь осудить ее, замечательными словами и со всем апостольским усердием, в своем послании к императору Бразилии. [4] Вот выдержки из послания, показывающие абсурдность и нечестивость свободы культов, поскольку она неизбежно скрывает в себе атеизм Государства:
«Свобода культа, рассматриваемая в своем отношении к обществу, основывается на том принципе, что Государство, даже в католической стране, не исповедует никакого культа и не покровительствует никакому культу. Оно должно оставаться индифферентным по отношению ко всем и считать их юридически равными. Здесь стоит вопрос не о той фактической терпимости, которая в данных обстоятельствах может быть предоставлена диссидентским культам, но о признании, дарующем им те же права, которые принадлежат только единственной истинной религии, установленной в Mipe Богом и отличающейся ясными и точными свойствами и признаками, благодаря которым все могут признать ее таковой и принять ее».
«К тому же, подобная свобода ставит на один уровень истину и заблуждение, веру и ересь, Церковь Иисуса Христа и любое человеческое установление. Она устраивает прискорбное и гибельное разделение между человеческим обществом и Богом, его Создателем. Она приводит, наконец, к печальным последствиям, каковыми являются индифферентизм Государства или, что сводится к тому же, его атеизм».
Это поистине золотые слова! Это слова, которые должны будут чуть ли не выучить наизусть. Свобода культов скрывает в себе индифферентизм Государства перед лицом всех форм религий. Религиозная свобода неизбежно означает атеизм Государства. Ибо, исповедуя признание всех богов или благоприятствуя всем богам, Государство фактически не признает ни одного, и особенно истинного Бога! Вот, что мы говорим, когда нам преподносят религиозную свободу II Ватиканского Собора как завоевание, как прогресс, как развитие учения Церкви!
Итак, является ли атеизм прогрессом? «Богословие смерти Бога» вписывается ли в рамки традиции? Юридическая смерть Бога! Это невообразимо!
[4]Послание «Е giunto» от 19 июля 1889 г. PIN, 234 — 237 [Адресат послания — император Бразилии дон Педру II — Прим. пер.].
И вы хорошо видите, от чего мы погибаем в настоящее время. Это во имя религиозной свободы II Ватиканского Собора уничтожили католические еще Государства, секуляризировали их, исключили из конституций этих Государств первую статью, провозглашавшую подчинение Государства Богу, своему Виновнику [Auteur], или содержавшую исповедание Государством истинной религии. [5]
Франкмасоны не хотели большего. Итак, они нашли радикальное средство: принуждать Церковь, посредством голоса ее Учительства, провозглашать религиозную свободу, ничего более. Но через это была бы достигнута, как неизбежное следствие, секуляризация католических Государств.
Вы хорошо знаете об этом историческом факте, опубликованном в то время в нью-йоркских периодических изданиях, что кардинал Беа накануне Собора нанес визит B'nai B'rith, «детям Завета», масонской секте, предназначенной для одних евреев, очень влиятельной в западном движении «единого Mipa» (мондиализме). [6] В качестве президента Секретариата по содействию христианскому единству, как раз учрежденного Иоанном XXIII, он спросил их:
«Франкмасоны, чего вы хотите?» Они ему ответили: «Религиозной свободы. Провозгласите религиозную свободу, и прекратится вражда между франкмасонством и Католической Церковью!» Тогда они получили ее, религиозную свободу. Следовательно, религиозная свобода II Ватиканского Собора является масонской победой! И это подтверждается фактом, имевшим место несколько месяцев назад. Президент Аргентины Альфонсин, принятый официально в Белом доме в Вашингтоне и B'nai B'rith в Нью-Йорке, был награжден этими франкмасонами медалью за религиозную свободу, поскольку он установил режим свободы культов, свободы религии. [7]
Итак, мы отвергаем религиозную свободу II Ватиканского Собора, мы отвергаем ее теми же словами, какими ее отвергли Папы XIX в. Мы опираемся на их авторитет и только на их авторитет. Какую большую гарантию пребывания в истине мы можем иметь, чем опираться на саму силу традиции, на постоянное учение Пап Пия VI, Пия VII, Григория XVI, Пия IX, Льва XIII, Бенедикта XV и т. д., которые все осуждали религиозную свободу, как я вам покажу в нашей следующей беседе.
Я буду рад завершить эту главу, процитировав вам еще отрывок из послания «Е giunto», где Папа Лев XIII еще раз обнаруживает удивительную ясность и силу в своем суждении о религиозной свободе (которую он называет здесь свободой культов):
«Но было бы излишним останавливаться на этих размышлениях. Уже несколько раз в адресованных Католическому Mipy официальных документах Мы доказывали, насколько ошибочно учение тех, которые, под прельстительным именем свободы культа, провозглашают юридическое отступничество общества, отвращая, таким образом, общество от его Божественного Виновника [Auteur]».
Религиозная свобода — это юридическое отступничество общества. Хорошо запомните это. Ибо я отвечаю это Риму каждый раз, когда меня хотят заставить принять Собор целиком или отдельно декларацию о религиозной свободе. 7 декабря 1965 г. я отказался поставить мою подпись под этим соборным актом. И двадцатью годами позже, мои основания постоянно отказываться от этого подписания только усилились. Отступничество не подписывают!
[5] См. выше, глава XXXII, примечание 11.
[6] См. H. Le Caron, Op. cit., p. 46.
[7] «Journal de Genève», суббота, 23 марта 1985 г.
