ОНИ ЕГО РАЗВЕНЧАЛИ. архиепископ Марсель Лефевр.

[ierei]

Никодим, приходивший к Нему ночью, будучи один из них, говорит им:
судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает?
На это сказали ему: и ты не из Галилеи ли? рассмотри и увидишь, что из Галилеи не приходит пророк.
И разошлись все по домам. (Ин. 7. 50)

ГЛАВА XXV

ДУХ СОБОРА

Сколько двусмысленностей и неортодоксальных установок можно было бы избежать, если бы II Ватиканский Собор был догматическим Собором, а не так называемым пастырским.
Когда изучаешь последовательные редакции соборных документов, чувствуешь установки (направления), которые они выражают. Позвольте мне выделить некоторые из них.

Священство верующих

Конечно, «Lumen gentium» различает всеобщее священство верующих и служебное иерархическое священство священнослужителей (№ 10). Хорошо. Но затем следует текст, состоящий из многих страниц, который говорит о священстве в целом, смешивая оба священства или делая священство священнослужителей одной из функций общего священства (№ 11).

Возвеличивание совести превыше закона

Хорошо также сказано, что человек должен повиноваться закону Бога («Dignitatis humanae», № 2). Но затем превозносится свобода человека, личная совесть (№ 3), доходит до поддержки отказа по совести (Ibid., № 3), столь же общим, как и ложным образом: «Нельзя его [человека] принуждать действовать против его совести».* Однако это истинно только для правильной совести и непреодолимо заблуждающейся совести! Результатом является тенденция ставить совесть превыше закона, субъективность превыше объективного порядка вещей, тогда как совершенно очевидно, что совесть сотворена для того, чтобы сообразовываться с законом.

---

* Русский перевод по: Второй Ватиканский Собор. Конституции, декреты, декларации. Брюссель, 1992. С. 441. — Прим. пер.

Либеральное определение свободы

Равным образом, со всей настойчивостью повторяется, особенно в декларации о религиозной свободе, что не должно быть принуждения («Gaudium et spes», № 47; «Dignitatis humanae», №№ 1, 2, 3, 10). Свобода определяется как отсутствие принуждения. Однако является очевидным, что не существует общества без физического принуждения через наказания и нравственного принуждения через страх перед наказаниями, содержащимися в законах! Иначе это анархия. И Господь наш Иисус Христос не является, конечно, последним в использовании принуждения. Какое моральное принуждение сильнее принуждения, содержащегося в этих словах: «Кто не будет веровать, осужден будет»? (Мк. 16, 16). Ад оказывает давление на совесть, это является благом и является принуждением. Таким образом, имеются, несомненно, благие и спасительные принуждения!

Смешения и неточности

Кроме того, в «Dignitatis humanae» не делается различий между религиозными актами, освобождаемыми от принуждения со стороны Государства. Надо было различать акты внутренние и внешние, частные и публичные, и не признавать за всеми одну и ту же свободу! (см. № 2).
В католической стране, всё-таки, совершенно правомерно препятствовать публичным проявлениям ложных культов и ограничивать их пропаганду!

Если Государство действительно не имеет права вмешиваться в религиозную сферу, тогда родители имеют не больше прав передавать и внушать религию своим детям! Приходим к абсурду, если обобщаем без всякого разделения свободу в религиозной сфере!

Тенденция к религиозному индифферентизму

Если утверждают, что каждая религия является дорогой к Богу, или что Государство не компетентно выносить суждение об истинности той или иной религии, то говорят глупости, граничащие с ересью, которая называется индифферентизмом: индифферентизмом личности или индифферентизмом Государства по отношению к истинной религии.

То, что Собор предлагает таковой индифферентизм или тенденцию в данном направлении, это неоспоримо. Превознося индивидуальную совесть, духовные и спасительные ценности других религий («Nostra aetate», № 2; «Unitatis redintegratio», № 3; «Dignitatis humanae», № 4), культивируют индифферентизм личности. Изрекая неслыханную чушь, как это делал монсеньор Де Смедт, о некомпетентности Государства выносить суждение о религиозной истине и в конце концов признать истинного Бога, распространяют индифферентизм Государства, атеизм Государства.

Плоды этого духа и этих смертоносных учений налицо: больше никто среди католиков уже не считает, что в католических странах Государство должно признавать истинную религию, оказывать содействие ее законам и также препятствовать ложным религиям вести свою пропаганду! Больше никто!

Таким образом, если, например, Колумбия была в 1966 г. страной еще на 95 % католической, то это благодаря Государству, которое своей Конституцией препятствовало пропаганде протестантских сект: неоценимая помощь Католической Церкви! Защищая веру граждан, эти законы и эти главы Государств будут способствовать достижению небесного блаженства миллионами лиц, которые обретут жизнь вечную благодаря этим законам, а без них не обрели бы ее! Однако теперь в Колумбии это кончилось! Данный фундаментальный закон был отменен по настоянию Ватикана, в осуществление религиозной свободы II Ватиканского Собора! Итак, в настоящее время секты быстро размножаются. И эти простые бедные люди обезоружены перед лицом пропаганды протестантских сект, избалованных деньгами и возможностями, беспрестанно приходящих и приходящих, чтобы поучать неграмотных. Я ничего не выдумываю! И не является ли это подлинным протестантским и масонским угнетением совести? Вот куда приводит так называемая религиозная свобода Собора!

Тенденция к натурализму

Прочтите главу V «Gaudium et spes» о международных отношениях, международных организациях, мире [paix] и войне. Вы не найдете там практически никакой ссылки на Господа нашего Иисуса Христа. Разве Mip [monde] мог организоваться без Господа нашего Иисуса Христа? И пользоваться миром без Princeps pacifer, Князя мира? Это невозможно! Итак, Mip погряз в войнах и разрушениях, прежде всего потому, что он погряз в грехе. Следовательно, надо, прежде всего, дать ему благодать Иисуса Христа, обратить его к нашему Господу. Он является единственным решением проблемы мира в Mipe. Без Него разговоры тщетны.

В комиссии по редактированию данного текста председательствовал монсеньор Гауптманн, ректор Парижского католического института. Эта комиссия встречалась с протестантами, в Швейцарии, с той целью, чтобы данная глава могла понравиться международному сообществу и растрогать его. Как же вы хотите, чтобы всё это было сверхъестественным, воистину отмеченным Господом нашим Иисусом Христом?

Этим я ограничу мой перечень. Я не говорю, что в Соборе всё плохо, что там нет каких-то прекрасных текстов для размышления. Но я утверждаю, имея доказательства, что там имеются опасные и даже ложные документы, представляющие модернистские и либеральные тенденции, которые впоследствии вдохновили реформы, направляющие теперь Церковь на земле.