![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ierei
Никодим, приходивший к Нему ночью, будучи один из них, говорит им:
судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает?
На это сказали ему: и ты не из Галилеи ли? рассмотри и увидишь, что из Галилеи не приходит пророк.
И разошлись все по домам. (Ин. 7. 50)
ИССЛЕДОВАНИЕ И ДИАЛОГ, СМЕРТЬ МИССИОНЕРСКОГО ДУХА
Исследование
Либеральный католический дух, мы это видели, не имеет достаточно доверия к истине. Дух Собора утрачивает надежду когда-либо достичь истины. Несомненно, истина существует, но она является объектом бесконечного исследования.
Это означает, мы это увидим, что общество не может организоваться на истине, на той Истине, которая есть Иисус Христос. Во всём этом ключевым словом является «исследование», или еще ориентация, тенденция к истине, призыв к истине, движение к истине. Соборный и послесоборный жаргон изобилует ими в этом словаре движения и «динамичности».
II Ватиканский Собор, в самом деле, канонизировал исследование в своей декларации о религиозной свободе: «Истину должно искать так, как подобает человеческой личности и ее социальной природе, то есть, свободным исследованием...». * Собор ставит исследование на первое место, перед обучением и воспитанием! Однако действительность является иной: религиозные убеждения внушаются через воспитание детей, и когда они приобретены, укреплены в умах и выражены в культе, зачем еще искать? Кроме того, «свободное исследование» очень редко приводило к религиозной и философской истине. Великий Аристотель не свободен от заблуждений. Философия свободного исследования приводит к Гегелю... И что сказать о сверхъестественных истинах? Вот что пишет святой Павел, обращаясь к язычникам: «Как веровать в Того, о Ком не слыхали? Как слышать без проповедующего? И как проповедовать, если не будут посланы?» (Рим. 10, 14—15). Церковь должна провозглашать не исследование, но необходимость миссии: «Идите, научите все народы» (Мф. 28, 19), такова единственная инструкция, данная Господом нашим. Как души смогут находить истину, пребывать в истине, без помощи Учительства Церкви? Свободное исследование это полная нереальность, в сущности, радикальный натурализм. И что на практике отличает свободное исследование от свободомыслия?
* Русский перевод по: Второй Ватиканский Собор. Конституции, декреты, декларации. Брюссель, 1992. С. 441. — Прим. пер.
Ценности других религий
Собор в изобилии рассыпался превознесением спасительных ценностей или просто ценностей других религий. Говоря о христианских некатолических религиях, II Ватиканский Собор учит, что «эти Церкви и разъединенные с нами Общины, хотя мы и верим, что они страдают недостатком, не лишены значения и ценности в тайне спасения»? [1] Это ересь! Единственное средство спасения — это Католическая Церковь. Протестантские общины, как отделенные от истинной веры, не могут быть используемы Святым Духом. Они могут только воздействовать непосредственно на души или использовать средства (например, Крещение), которые сами по себе не несут никакого знака разделения.
Можно спастись в протестантизме, но не благодаря протестантизму! На небе нет протестантов, там есть только католики.
В отношении нехристианских религий, Собор заявляет следующее:
«Католическая Церковь не отвергает ничего из того, что истинно и свято в этих религиях. Она с искренним уважением рассматривает те образцы делания и жизни, те правила и учения, которые, хотя и отличаются во многом от того, чего она придерживается и учит, приносят всё же нередко луч Истины, просвещающий всех людей».[2]
[1] Декрет об экуменизме «Unitatis redintegratio», № 3 [русский перевод по: Второй Ватиканский Собор. Конституции, декреты, декларации. Брюссель, 1992. С. 125. - Прим. пер.\.
[2] Декларация о нехристианских религиях «Nostra aetate», № 2 [русский перевод по: Второй Ватиканский Собор. Конституции, декреты, декларации. Брюссель, 1992. С. 432. — Прим. пер.].
Как?! Я должен уважать многоженство и безнравственность ислама? Или идолопоклонство индусов? Конечно, эти религии могут сохранять здравые элементы, проявления естественной религии, естественные причины спасения; даже сохранять остатки первоначального Откровения (Бог, падение, спасение), скрытые сверхъестественные ценности, которые благодать Божья может использовать для воспламенения у некоторых огня зарождающейся веры. Но ни одна из этих ценностей не составляет собственности этих ложных религий. Их собственность — это заблуждение вдали от истины, недостаток веры, отсутствие благодати, суеверие, даже идолопоклонство. Сами по себе, эти ложные культы являются только суетой и томлением духа, если не культами, даже, воздаваемыми демонам! Здравые элементы, которые еще могут существовать, принадлежат по праву единственной истинной религии, религии Католической Церкви, и она одна может действовать через них.
Религиозный синкретизм
Итак, говорить о спасительных ценностях других религий — это, я повторяю, ересь! И «уважать их образцы делания и их учения» — это язык возмущает истинных христиан. Скажите нашим африканским католикам об уважении к анимистическим обрядам! Если христианин был бы уличен в участии в подобных обрядах, он являлся бы подозреваемым в отступничестве и был бы исключен из миссии на один год. Как помним, Иоанн Павел II совершил подобный анимистический акт в Того![3] Так же в Мадрасе, 5 февраля 1986 г., в его присутствии был принесен в жертву сплетенный в форме креста сахарный тростник, который означает индуистское приношение богу плоти. Затем, в ходе процессии жертвоприношения, к алтарю были принесены кокосовые орехи — типичное приношение индуистской религии своим идолам. И, наконец, одна женщина возложила на Иоанна Павла II священный пепел, проведя ему рукой по лбу.[4] Возмущение истинных индийских католиков достигло своего предела. Им, ежедневно, сталкивающимся на всех углах улиц лицом к лицу с идолопоклонническими храмами и мифологическими верованиями индусов и буддистов, не надо говорить о том, чтобы они «признавали, охраняли и продвигали находящиеся у тех духовные, нравственные и культурно-социальные ценности» [5]
[3]
«Osservatore Romano», 11 августа 1985 г., р. 5.
[4]
Здесь речь идет не о «Tilac», который Иоанн Павел II принял 2 февраля в Дели (см. «Fideliter», № 51, р. 3), но о священном пепле или «Vibhuti» (см. «Indian Express», 6 февраля 1986 г.).
[5] «Nostra aetate», № 2 [русский перевод по: Второй Ватиканский Собор. Конституции, декреты, декларации. Брюссель, 1992. С. 432. — Прим. пер.].
Если в первые века Церковь могла освящать языческие храмы или дни языческих праздников, то потому, что ее благоразумие избегало ниспровержения почтенных обычаев, и ее мудрость разделяла элементы естественного благочестия, которые не упразднялись, и груды языческого хлама, от которых она очищала умы новообращенных. И на всём протяжении истории миссионерства, Церковь не поступала против этого духа разумного милосердия. Не является ли «знаком» католичности Церкви именно ее способность соединять в возвышенном единстве веры народы всех времен, всех рас и всех местностей, без упразднения их законных различий? Можно сказать, что в течение долгого времени проявлялась рассудительность по отношению к другим религиям, и что больше этого не делается! Вслед за этим II Ватиканский Собор приходит просить нас о новом уважении, новой рассудительности, новой ассимиляции, новом созидании, и какими словами! И в каком конкретном применении! Это называют инкультурацией. Нет, там — не мудрость Церкви!
Дух Церкви вписал в ее литургию, при папе Пие XII, незадолго до Собора, надлежащие слова, предназначенные для наших времен. Прочтите стих предложения [offertorium] из мессы Верховных Первосвященников, взятый из Божественного обращения к пророку Иеремии (Иер. 1, 10):
«Вот, Я вложил слова Мои в уста твои. Смотри, Я поставил тебя в сей день над народами и царствами, чтобы искоренять и разорять, губить и разрушать, созидать и насаждать».
Что же касается меня, я никогда не пытался превратить хижину анимистического жреца в часовню. Когда колдун умирал (нередко отравленный!), мы немедленно сжигали его хижину, к большой радости детей! В глазах всей традиции указания, данные Иоанном Павлом II в «Redemptor hominis»: «Миссия никогда ничего не разрушает, она есть принятие существующих ценностей и строительство нового» (№ 12)**, являются ни чем иным, как утопией кабинетного богослова. Фактически, сознательно или нет, это — явное побуждение к религиозному синкретизму.
Диалог
Диалог — не открытие Собора. Его автором является Павел VI в «Ecclesiam suam»[6] : диалог с мiром, диалог с другими религиями. Но надо признать, что Собор особенно усугубил в нем либеральные тенденции. Вот:
«Истину должно искать ... при помощи ... общения и диалога, через которые одни другим излагают истину, которую они нашли, или думают, что нашли, дабы оказать помощь взаимно друг другу в искании истины» («Dignitatis humanae», № 3) .***
Следовательно, верующий, таким же образом, как неверующий, должен всегда быть в поиске! Святой Павел, тем не менее, хорошо пригвоздил этих лжеучителей, «всегда учащихся и никогда не могущих дойти до познания истины»! (II Тим. 1, 10). Неверующий мог бы, со своей стороны, принести верующему элементы истины, которой пренебрегает! Конгрегация Святой Службы, в своей инструкции от 20 декабря 1949 г. об экуменизме, отвергла, однако, это заблуждение и, говоря о возвращении отделенных христиан в Католическую Церковь, написала: «Будем избегать, тем не менее, говорить об этом предмете таким образом, чтобы возвращающиеся в Церковь воображали себя приносящими существенный элемент, которого ей до этого недоставало».[7] Контакт с некатоликами может дать нам человеческий опыт, но не вероучительные элементы!
** Русский перевод по: Символ. 1980. № 3. С. 103. — Прим. пер.
[6] От 6 августа 1964 г.
*** Русский перевод по: Второй Ватиканский Собор. Конституции, декреты, декларации. Брюссель, 1992. С. 441. — Прим. пер.
[7] Инструкция «de motione ecumenica» [об экуменическом движении].
Кроме того, Собор значительно видоизменил позицию Церкви перед лицом других религий, в частности нехристианских. В беседе, которую я имел 13 сентября 1975 г. с секретарем монсеньора Нестора Адама, тогдашнего епископа Сионского, этот секретарь пришел к согласию со мной: да, кое-что изменилось в миссионерской направленности Церкви. Но он добавил: «И надо было, чтобы это изменилось». «Например, — сказал он мне, — теперь смотрят на то, что есть хорошего, позитивного у тех, кто является христианами, или у тех, кто отделен от Церкви, пытаются различить имеющихся у них ценностях зародыш их спасения».
Конечно, каждое заблуждение имеет свои истинные, позитивные стороны. Нет заблуждения в чистом виде, так же как не существует абсолютное зло. Зло является порчей блага, заблуждение является порчей истины, в субъекте, который сохраняет, тем не менее, свою природу, некоторые естественные качества, некоторые истины. Но имеется большая опасность — основываться на остатке истины, который сохраняет заблуждение. Что думать о враче, который, будучи призван к изголовью больного, заявил бы: «Ох, ох! Но в нем еще кое-что остается, в этом больном. Это не столь уж плохо!» Касательно болезни, вы вполне могли бы сказать этому доктору: «Но, наконец, посмотрите же на его болезнь, разве вы не видите, что он болен? За ним надо ухаживать, иначе он умрет!» Он вам ответит: «Ох! Прежде всего, всё идет не столь плохо. К тому же мой метод состоит в том, чтобы обращать внимание не на болезнь в моих пациентах, так как это негативно, но на остатки здоровья в них».
Итак, я сказал бы: оставьте больных умирать их прекрасной смертью! В результате того, что некатоликам и нехристианам говорят: «Прежде всего, вы имеете честную совесть, вы имеете средства спасения», они, в конце концов, начинают верить, что не больны. И тогда, как их потом обращать?
Однако никогда этот дух не был духом Церкви! Напротив, миссионерский дух всегда открыто показывал больным их язвы, дабы исцелить их, дабы дать им лекарства, в которых они имеют нужду. Находиться перед нехристианами, не говоря им, что они нуждаются в христианской религии, что они могут спастись только через Господа нашего Иисуса Христа, — это бесчеловечная жестокость. Несомненно, в начале частного обращения, когда занимаются captatio benevolentiae, снисканием расположения, хваля то, что есть почтенного в их религии, это вполне законно. Но возведение этого в доктринальный принцип является заблуждением, обманом душ!
«Спасительные ценности других религий» — это ересь! Создавать на этом основу миссионерской апостольской деятельности — значит хотеть удерживания душ в заблуждении! Этот «диалог» является в высшей степени антимиссионерским! Наш Господь посылал Своих Апостолов не вести диалог, а проповедовать! Итак, коль скоро, начиная с Собора, священникам и миссионерам вдалбливали в голову этот либеральный дух диалога, то понятно, почему послесоборная Церковь совершенно утратила миссионерское усердие, сам дух Церкви.
Но хватит о свободном исследовании и диалоге. Переходим теперь к результатам этих открытий Собора, а именно к религиозной свободе. Мы рассмотрим ее в историческом, потом личностном и, наконец, социальном аспектах.
