![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ierei
Никодим, приходивший к Нему ночью, будучи один из них, говорит им:
судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает?
На это сказали ему: и ты не из Галилеи ли? рассмотри и увидишь, что из Галилеи не приходит пророк.
И разошлись все по домам. (Ин. 7. 50)
II ВАТИКАНСКИЙ СОБОР В СВЕТЕ ТРАДИЦИИ
«Религиозная свобода <...> оставляет неприкосновенным традиционное католическое учение...».
«Кроме того, Священный Собор, обсуждая вопрос о религиозной свободе, желает развить учение последних Первосвященников о неприкосновенных правах человеческой личности...».[1]
Эта преамбула, которая считается успокаивающей, предшествует соборной декларации о религиозной свободе. Таким образом, она представлена как вписывающаяся в рамки традиции. Как обстоит с этим на самом деле? Вопрос возникает из факта, что, как мы видели, Папы XIX в. осудили, под именем свободы совести и культов, религиозную свободу, которая похожа, как сестра, на религиозную свободу II Ватиканского Собора.
I
II ВАТИКАНСКИЙ СОБОР И «QUANTA CURA»
| Положения, осужденные Пием IX в «Quanta curа» (А) «Лучшим состоянием общества является то, где за властью не признаётся обязанности карать нарушения католических законов, если только этого не требует общественное спокойствие». (В) «Свобода совести и культов является правом, присущим каждому человеку». (С) «Сие право должно быть провозглашено и гарантировано законом во всяком хорошо организованном обществе». [2] | Положения, утверждаемые II Ватиканским Собором в «Dignitatis humanae» (А') «Чтобы никто <...> не лишался возможности действовать, в справедливых границах, по своей совести, как в частной, так и в общественной жизни, сам или в сообществе с другими». (В') «Право человеческой личности на религиозную свободу. Эта свобода состоит в том, что...». Далее: (А'). (С) «Это право человеческой личности на религиозную свободу должно признаваться в правопорядке общества так, что оно станет гражданским правом». [3] |
Параллель является поразительной. Ее анализ[4] позволяет нам сделать вывод о противоречии учений. Сам отец Конгар признает, что «Dignitatis humanae» противоречит «Syllabus'y» того же Пия IX:
«Нельзя отрицать, что утверждение религиозной свободы II Ватиканским Собором говорит существенным образом иные вещи, чем "Syllabus" 1864 г., и даже прямо противоречит положениям 15,77 и 79 этого документа».[5]
[1] «Dignitatis humanae», № 1 [русский перевод по: Второй Ватиканский Собор. Конституции, декреты, декларации. Брюссель, 1992. С. 440. — Прим. пер.].
[2] PIN, 40. Dz. 1689-1690 [русский перевод по: Покров. № 2. М., 1999. С. 7. — Ярим. пер.].
[3] «Dignitatis humanae», № 2 [русский перевод по: Второй Ватиканский Собор. Конституции, декреты, декларации. Брюссель, 1992. С. 440. — Прим. пер.].
[4] См. Michel Martin, «Courrier de Rome», № 156, и спецвыпуск от ноября 1985 г.; abbé Bernard Lucien, Annexe sur l'opposition entre le concile Vatican II et l'Encyclique «Quanta cura», в: Lettre à quelques évêques, Société Saint Thomas d'Aquin, Paris,
1983.
[5] Y. Congar OP., цит. по: abbé Georges de Nantes, CRC, № 113, p. 3. По поводу «Syllabus'а» смотри нашу X главу. Кардинал Ратцингер, со своей стороны, видит в соборном тексте «Dignitatis humanae» — «контр-Syllabus», «в той мере, в которой он представляет попытку официального примирения Церкви с тем MipoM, который установился после 1789 г.», после провозглашения прав человека» (Les principes de la théologie catholique, Téqui, Paris, 1985, p. 427).
II Ватиканский Собор противоречит Пию IX практически, но не формально. Вот что заявляют защитники соборного текста. Они уточняют, я уже, впрочем, вам об этом говорил, что осуждение религиозной свободы в XIX в. является исторической ошибкой. Папы осудили ее, но фактически они хотели осудить только индифферентизм, который внушал тогдашним защитникам религиозной свободы: «Человек является свободным исповедовать ту религию, какую ему угодно, следовательно, он имеет право на религиозную свободу». Иначе говоря, Папы ударили слишком сильно, слепо, необдуманно, из страха перед абсолютным либерализмом, который, к тому же, угрожал папской светской власти. Отец Конгар вновь обращается к этому объяснению и цитирует его источники:
«Отец Джон Кортни Марри, принадлежавший к цвету интеллектуальной и религиозной элиты, показал, что, хотя Декларация [Собора о религиозной свободе] практически противоречит "Syllabus'y" (который относится к 1864 г. и обусловлен, Рожер Обер это доказал, определенными историческими обстоятельствами), она была продолжением борьбы, из-за которой, перед лицом якобинства и тоталитарных режимов, Папы всё сильнее и сильнее вели бой за достоинство и свободу человеческой личности, созданной по образу Божию».[6]
Мы, напротив, видели, что Рожер Обер и Джон Кортни Марри сами являются пленниками исторического предубеждения, которое заставляет их несправедливо делать относительным учение Пап XIX в.[7]
В действительности, Папы осудили религиозную свободу саму по себе, как свободу абсурдную, нечестивую и приводящую народы к религиозному индифферентизму. Это осуждение остается в силе, и, с авторитетом ординарного постоянного Учительства Церкви (если не чрезвычайного Учительства в «Quanta cura»), оно перевешивает соборную декларацию.
[6] Y. Congar, D. С. 1704, 789.
[7] См. главу X.
РЕЛИГИОЗНАЯ СВОБОДА - ОСНОВОПОЛАГАЮЩЕЕ ПРАВО?
Входит ли религиозная свобода, как уверяет выше отец Конгар (и «Dignitatis humanae» в своей преамбуле), в число основополагающих прав человеческой личности, определенных недавними Папами перед лицом якобинства и тоталитарных режимов XX в. ?
Прочтем сначала несколько высказываний об «основополагающем праве Божественного культа»:
«Человек, как личность, обладает правами, которые он получает от Бога, и которые должны сохраняться перед лицом коллектива свободным] от всякого посягательства, стремящегося их отрицать, отменять или оставлять без внимания (PIN, 677).
<...> Верующий имеет неотчуждаемое право исповедовать свою веур и жить так, как она требует. Законы, которые подавляют исповедание и практику этой веры или создают им препятствия, находятся в противоречии с естественным правом».[8]
«Обеспечивать соблюдение и практическое осуществление основополагающих прав личности, а именно: права поддерживать и развивать телесную, интеллектуальную и нравственную жизнь, в частности, права на религиозную подготовку и религиозное воспитание, права на частный и публичный Божественный культ, в том числе на религиозную благотворительную деятельность... ». [9]
Объективно, «Божественный культ», о котором идет речь, может быть только истинным культом истинного Бога. Ибо когда говорят об объективном праве (конкретный объект права: таковой истинный культ), речь может идти только о какой-либо истинной и нравственно доброй вещи:
«То, что не соответствует истине или нравственному закону», — учит Пий XII, — «объективно не имеет права ни на существование, ни на распространение, ни на деятельность».[10]
[8] Пий XI, энциклика «Mit brennender Sorge» от 14 марта 1937 г D. С. 837-838, р. 915.
[9] Пий XII, радиообращение 24 декабря 1942 г.
[10] Пий XII, обращение «Ci riesce» к юристам, 6 декабря 1953 г., PIN, 3041.
Таков, собственно, очевидный смысл текста Пия XI: слова «верующие» и «вера» относятся к приверженцам истинной религии, в данном случае к немецким католикам, преследуемым нацизмом.
Но на что, в конце концов, нападали и нападают тоталитарные и атеистические режимы, если не на саму основу всякого религиозного права? Антирелигиозная деятельность советского коммунистического режима имеет целью осмеяние и упразднение всякого религиозного культа, будь то католический, православный или исламский. Они хотят уничтожить право, укорененное в субъекте и отвечающее его обязанности почитать Бога, оставляя в стороне конкретное отправление того или иного культа, католического, православного... Таковое право называется субъективным правом, поскольку оно касается субъекта, а не объекта. Например, я имею субъективное право воздавать культ Богу, но из этого не следует, что я имею объективное право отправлять буддистский культ!
В свете этого различия, вполне классического и элементарного, вы поймете, что перед лицом воинствующего атеизма Папы нашего века, прежде всего Пий XII, выдвигали требование именно этого субъективного права Божественного культа, права совершенно основополагающего. И, следовательно, этот смысл надлежит придавать выражению «основополагающее право Божественного культа». Это не препятствовало упомянутым Папам в то же время ясно и конкретно выдвигать требование объективного и субъективного права католических «душ».[11]
Перспектива II Ватиканского Собора является совершенно иной. Собор, я вам это покажу, провозгласил не только субъективное, но и объективное право на религиозную свободу. Совершенно конкретное право, которое имел бы каждый человек, быть уважаемым в отправлении своего культа, каким бы он ни был. Нет! Религиозная свобода II Ватиканского Собора относится к антиподам основополагающих прав, определенных Пием XI и Пием XII!
[11] См. Пий ХI, энциклика «Non abbiamo» от 29 июня 1931 г.
