ierei | ОНИ ЕГО РАЗВЕНЧАЛИ. архиепископ Марсель Лефевр.

Никодим, приходивший к Нему ночью, будучи один из них, говорит им:
судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает?
На это сказали ему: и ты не из Галилеи ли? рассмотри и увидишь, что из Галилеи не приходит пророк.
И разошлись все по домам. (Ин. 7. 50)

ГЛАВА XXVIII

РЕЛИГИОЗНАЯ СВОБОДА II ВАТИКАНСКОГО СОБОРА (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

II

II ВАТИКАНСКИЙ СОБОР И КАТОЛИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО

Определим свое положение. Декларация Собора о религиозной свободе с самого начала оказывается противоречащей постоянному Учительству Церкви.[32] Кроме того, она не находится в ряду фундаментальных прав, определенных недавними Папами.[33] Сверх этого, как мы только что видели, она не покоится ни на каком разумном или Богооткровенном основании. Наконец, важно рассмотреть, находится ли она в согласии с католическими принципами, определяющими отношения мiрского общества с религией.

Границы религиозной свободы

II Ватиканский Собор с самого начала уточняет, что религиозная свобода должна быть поставлена в справедливые «границы» {«Dignitatis humanae», № 1), «согласно юридическим нормам, сообразным объективному нравственному порядку, которые требуются для подлинного охранения прав всех граждан <...> и целесообразной заботой о том подлинном общественном мире <...>, а также для обязательной охраны общественной нравственности» («Dignitatis humanae», № 7). * Всё это очень разумно, но оставляет в стороне следующий существенный вопрос:

Имеет ли Государство обязанность и, следовательно, право обеспечивать религиозное единство граждан в истинной религии и защищать католические души от соблазна и пропаганды религиозных заблуждений, и, единственно на этих основаниях, ограничивать отправление ложных культов, даже запрещать его, если есть необходимость?

Таковым является, однако, учение Церкви, со всей силой представленное Папой Пием IX в «Quanta cura», где Первосвященник осуждает мнение тех, которые «вопреки учению Святого Писания, Церкви и Святых Отцов <...> без колебаний утверждают, что лучшим состоянием общества является то, где за властью не признаётся обязанности карать нарушения католических законов, если только этого не требует общественное спокойствие» (PIN, 39; Dz. 1690).**

Прямой смысл выражения «нарушения католических законов» таков: это публичное отправление культа, иного, чем католический культ, или публичное несоблюдение законов Церкви. Пий IX, следовательно, учит, что Государство управляется лучшим образом, когда за ним признаётся обязанность пресекать публичное отправление ложных культов единственно на основании их ложности, а не только для обеспечения общественного спокойствия. По той единственной причине, что они нарушают христианский и католический порядок общества, а не потому только, что были затронуты общественное спокойствие и общественная нравственность.

Вот почему следует сказать, что «границы», установленные Собором для религиозной свободы, являются только пылью в глазах, скрывая коренной недостаток, которым они страдают, и который состоит в том, что больше не учитывается различие между истиной и заблуждением! Вопреки всякой справедливости требуют предоставить одно и то же право истинной религии и ложным религиям, и затем пытаются искусственно ограничить ущерб при помощи барьеров, которые далеко не удовлетворяют требованиям католического учения. Я охотно сравнил бы «границы» религиозной свободы с ограждениями безопасности на автострадах, служащими для удерживания отклоняющихся от дороги автомобилей, чьи водители потеряли управление. Однако в первую очередь речь должна идти об уверенности в том, что эти водители готовы соблюдать правила дорожного движения!

[32]Глава XXVII, часть 1-я.
[33]Глава XXVII, часть 2-я.
*Русский перевод по: Второй Ватиканский Собор. Конституции, декреты, декларации. Брюссель, 1992. С. 439, 444. — Прим. пер.
** Русский перевод по: Покров. № 2. М.,1999. С. 7. — Прим. пер.

Фальсификация общего мiрского блага

Обратимся теперь к более фундаментальным порокам религиозной свободы. Аргументация Собора основывается на ложной персоналистической концепции общего блага, сведенного к совокупности частных интересов или, как говорят, к уважению прав личностей; в ущерб общему делу, совершаемому для вящей славы Божьей и для блага всех. Уже Иоанн XXIII в «Pacem in terris» склоняется к принятию этой неполной и, следовательно, ошибочной точки зрения. Он пишет:

«В нашу эпоху осуществление общественного блага находит свое основное выражение в правах и обязанностях человеческой личности».[34]

Несомненно, Пий XII, стоявший лицом к лицу с современными тоталитарными режимами, законно противопоставлял им фундаментальные права человеческой личности,[35] но это не означает, что здесь ограничивалось католическое учение. При помощи урезания истины в персоналистическом смысле доходят до действия заодно с неистовым индивидуализмом, который либералам удалось ввести в Церковь. Как подчеркивали Шарль де Конинк [«De la primauté du bien commun contre les personalistes» (О первенстве общего блага против персоналистов)] и Жан Мадиран [«Le principe de totalité» (Принцип тотальности)], подлинная борьба с тоталитаризмом является не превозношением личности, но напоминанием, что истинное общее мiрское благо позитивно направлено, пусть даже косвенно, к благу Града Божьего на этом свете и на небесах! Не позволим сделать себя сообщниками персоналистов в их секуляризации права!

[34] 11 апреля 1963 г. [русский перевод по: Окружное послание «Мир на земле». Ватиканская типография Полиглотта, 1963. С. 19 — Прим. пер.].
[35]См. в особенности радиовыступление на Рождество 1942 г.

Другими словами и конкретно, прежде чем беспокоиться, не слишком ли стеснены законом мусульмане, кришнаиты и члены секты Муна, Государство (я не говорю о нехристианских странах) должно позаботиться о защите христианских душ страны, которые являются существенным элементом общего блага христианской еще нации. Скажут: вопрос расстановки акцентов! Нет! Фундаментальный вопрос: является ли глобальная концепция католического общества католическим учением, да или нет?

Падение публичного права Церкви

Я сказал бы, что худшее в религиозной свободе — это ее последствия: падение публичного права Церкви, смерть социального Царства Господа нашего Иисуса Христа и, наконец, религиозный индифферентизм личностей. Церковь, согласно Собору, может еще пользоваться фактически особым признанием со стороны Государства, но она не имеет естественного и исконного права на это признание, даже в станах со значительным католическим большинством. В этом конец принципа конфессионального католического Государства, который приносил счастье нациям, остававшимся католическими. Наиболее ярким применением Собора было упразднение католических Государств, их обмiрщение в силу принципов II Ватиканского Собора и даже по просьбе Ватикана. Все эти католические страны (Испания, Колумбия и т. д.) были преданы самим Святым Престолом на основании Собора! Отделение Церкви от Государства превозносилось как «идеальный режим» кардиналом Казароли и Иоанном Павлом II во время реформы итальянского конкордата!

Церковь оказывается принципиально низведенной к общему праву, признанному Государством за всеми религиями. Из-за неслыханного нечестия она оказывается на одном и том же уровне с ересью, неверием и идолопоклонством. Ее публичное право, стало быть, коренным образом уничтожено.

Ничего больше не осталось, в учении и на практике, из того, что было порядком публичных отношений гражданского общества с Церковью и другими религиями, и что можно вкратце изложить следующими словами: признание истинной религии, возможная и ограниченная терпимость к другим религиям. Так, «Fuero de los espanoles», *** основополагающая хартия прав и обязанностей испанских граждан, до Собора мудро предусматривала в своей 6-й статье:

«Исповедание и практика католической религии, которая является религией Испанского Государства, будут пользоваться официальным покровительством. Никому не будет чиниться препятствий ни в его религиозных верованиях, ни в частном отправлении своего культа. Будут дозволены церемонии и открытые внешние проявления только государственной религии».[36]

Эта очень строгая нетерпимость к диссидентским культам совершенно оправдана. С одной стороны, она может возлагаться на государство во имя его сиrа religionis, его обязанности защищать Церковь и веру ее членов. С другой стороны, религиозное единодушие граждан в истинной вере является драгоценным и незаменимым благом, сохранение которого, во что бы то ни стало, послужило бы только для самого мiрского общего блага католической страны. Это выражала схема об отношениях между Церковью и Государством, составленная для Собоpa кардиналом Оттавиани. Указанный документ просто представлял католическое учение по данному вопросу, учение, полностью применимое в католической стране:

«Таким образом, так же, как Гражданская власть считает себя вправе защищать общественную нравственность, так же, чтобы защитить граждан от обольщений заблуждения и сохранить общество в единстве веры, которая является высшим благом и источником многочисленных, даже мiрских, благодеяний, Гражданская власть может самостоятельно ограничивать и умерять публичные проявления других культов и защищать своих граждан от распространения ложных учений, которые, по суждению Церкви, подвергают опасности их вечное спасение».[37]

*** «Хартия испанцев» — документ о политических и гражданских правах испанских граждан, принятый в 1945 г. — Прим. ред.
[36]Цит. по: Cardinal Ottaviani, L'Eglise et la Cité, Imp. Polyglotte Vaticane, 1963, p. 275.
[37] См. полный текст этого документа в приложении к настоящей работе.

Культивируемое смешение изобличает скрытое отступничество!

«Fuero de los espanoles» терпит, как мы видели, частное отправление ложных культов, но не терпит их публичное проявление. Вот полностью классическое разделение, которое «Dignitatis humanae» отказалась применить. Собор определил религиозную свободу как право человеческой личности в религиозной области «действовать <...> как в частной, так и в общественной жизни, сам или в сообществе с другими» («Dignitatis humanae», № 2). И соборный документ оправдывает этот отказ от всякого разделения: «Но сама социальная природа человека требует, чтобы он мог внешне выражать внутренние религиозные акты, общаться с другими в религиозной области, исповедовать свою религию в общинном порядке» («Dignitatis humanae», № 3). ****

Вне всякого сомнения, религия является совокупностью актов не только внутренних, душевных (благочестие, молитва), но и внешних (поклонение, жертвоприношение); не только частных (семейная молитва), но также публичных (религиозные службы в культовых сооружениях [назовем их церквями], процессии, паломничества и т. д.). Однако проблема не в этом. Вопрос в том, о какой религии идет речь: или это истинная религия, или ложная! Что же касается истинной религии, она имеет право совершать все вышеназванные акты «с благоразумной свободой», как говорит Лев XIII,[38] то есть в границах общественного порядка, уместным образом.

**** Русский перевод по: Второй Ватиканский Собор. Конституции, декреты, декларации. Брюссель, 1992. С. 440, 441. — Прим. пер.
[38] «Libertas», PIN, 207.

Но акты ложных культов должны быть тщательно отделены одни от других. Акты чисто внутренние по своей природе ускользают от всякой человеческой власти.[39] Частные внешние акты, напротив, могут быть иногда подчинены регламентации со стороны католического Государства, если они нарушат католический порядок: например, молитвенные собрания некатоликов в частных апартаментах. Наконец, публичные культовые акты сами по себе подпадают под действие законов, имеющих целью в случае необходимости запретить всякую публичность ложных культов. Но как Собор мог бы принять эти различия, если он сразу отказался различать истинную религию и ложные религии, проводить различие между католическим Государством, конфессиональным некатолическим Государством, коммунистическим Государством, плюралистическим Государством и т. д. Напротив, схема кардинала Оттавиани не пренебрегала всеми этими, абсолютно необходимыми, уточнениями. Но II Ватиканский Собор, и в этом мы видим суетность и нечестие соборных замыслов, пожелал определить именно право, которое могло соответствовать всем формам, независимо от истины! Это то, чего просили франкмасоны. Здесь имеется скрытое отступничество от Истины, которая есть Господь наш Иисус Христос!

[39]Если исключить власть Церкви над своими поддаными, власть, которая не является чисто человеческой.

Смерть социального Царства Господа нашего Иисуса Христа

Итак, если Государство не признаёт больше за собой особой обязанности по отношению к истинной религии истинного Бога, общее благо гражданского общества не устремлено больше к блаженному небесному граду. И Град Божий на земле, то есть Церковь, оказывается лишенным своего исключительного и благотворного влияния на всю общественную жизнь! Хотим этого или нет, но социальная жизнь организовывается вне истины, вне Божественного закона. Общество становится атеистическим. Это смерть социального Царства Господа нашего Иисуса Христа.

Именно это совершил II Ватиканский Собор, когда монсеньор Де Смедт, докладчик схемы о религиозной свободе, три раза утверждал: «Государство не обладает компетентной властью, чтобы выносить суждение об истинности или ложности в религиозной области».[40] Какое заявление более чудовищно, чем заявление о том, что Господь наш Иисус Христос не имеет больше права царствовать, царствовать единолично, пропитывать все гражданские законы законом Евангелия! Разве Пий XII не осудил столько раз подобный юридический позитивизм,[41] который утверждал, что должно отделить юридический порядок от нравственного порядка, поскольку нельзя выразить в юридических терминах различие между истинной религией и ложными религиями! Перечитайте «Fuero de los espanoles»!

Кроме того, непревзойденное нечестие, Собор пожелал, чтобы Государство, свободное от своих обязанностей по отношению к Богу, стало в дальнейшем гарантом того, чтобы никаким религиям «не запрещалось свободно проявлять свойственную им силу учения для организации общества и оживотворения всей человеческой деятельности» («Dignitatis humanae», № 4). *****

И Ватиканский Собор приглашает, стало быть, нашего Господа прийти для организации и оживления общества, конкретно вместе с Лютером, Магометом и Буддой! Это Иоанн Павел II хотел осуществить в Ассизи! Нечестивый и богохульный проект!

[40] Relatio de reemendatione schematis emendati, 28 мая 1965 г., документ 4, SC.
[41] Пий XII, Послание от 19 октября 1945 г. по случаю XIX социальной недели итальянских католиков, AAS, 37, 274; Обращение «Con vivo compiacimento» от 13 ноября 1945 г. к Трибуналу Римской Роты, PIN, 1064, 1072. ***** Русский перевод по: Второй Ватиканский Собор. Конституции, декреты, декларации. Брюссель, 1992. С. 442 . — Прим. пер.

Когда-то союз между Церковью и католическим Государством имел плодом католическое общество, прекрасное осуществление социального Царства Господа нашего Иисуса Христа. Сегодня Церковь II Ватиканского Собора соединяется с Государством, которое она хочет видеть атеистическим. От этого прелюбодейного союза рождается плюралистическое общество, религиозный Вавилон, индифферентистское общество, предмет всех желаний франкмасонства!

Царство религиозного индифферентизма

Говорят: «Каждому — его религию!» Или еще: «Католическая религия хороша для католиков, но мусульманская религия хороша для мусульман!» Таков девиз граждан индифферентистского общества. Как вы хотите, чтобы они думали иначе, если Церковь II Ватиканского Собора учит их, что другие религии «не лишены значения и ценности в тайне спасения».[42] Как вы хотите, чтобы они иначе расценивали другие религии, если Государство дарует всем религиям одну и ту же свободу. Религиозная свобода фатальным образом порождает индифферентизм личностей.

Уже Пий IX осудил в «Syllabus'e» следующее положение:

«Является, в самом деле, ложным то, что гражданская свобода всякого культа и равно предоставленная всем полная возможность открыто и публично проявлять всяческие мнения и мысли, сделает для народов более легким разложение нравов и душ и распространит язву индифферентизма».[43]

Это то, что мы видим. После декларации о религиозной свободе значительное большинство католиков убеждено, что «люди в культе какой бы то ни было религии могут найти путь вечного спасения и сподобиться оного».[44] Еще здесь осуществился план франкмасонов. При помощи Собора Католической Церкви им удалось «распространить великое заблуждение настоящего времени, которое заключается в <...> установлении на одном уровне всех религиозных форм».[45]

Давали ли себе отчет все соборные Отцы, что, поддерживая «Dignitatis humanae» и провозглашая вместе с Павлом VI религиозную свободу, они фактически развенчали Господа нашего Иисуса Христа, срывая с Него корону Его социального Царства? Представляли ли они себе, что самым конкретным образом свергают Господа нашего Иисуса Христа с трона Его Божественности? Поняли ли они, что, делаясь эхом отступнических народов, они обратили к Его трону эти мерзкие богохульства: «Не хотим, чтобы Он царствовал над нами» (Лк. 19, 14); «Нет у нас царя, кроме Кесаря»? (Ин. 19, 15).

Но Он, смеясь над невнятным шумом, поднимающимся от этого собрания безумцев, лишил их Своего Духа.

[42]Декрет об экуменизме «Unitatis redintegratio», № 3 [русский перевод по: Второй Ватиканский Собор. Конституции, декреты, декларации. Брюссель, 1992. С. 125. - Ярим. пер.].
[43] Положение 79 [русский перевод по: Покров. № 2. М, 1999. С. 24. — Прим. пер.].
[44] «Syllabus», осужденное положение № 16 [русский перевод по: Покров. № 2. М., 1999. С. 16. - Прим. пер.].
[45]Лев ХШ, Энциклика «Humanum genus» о франкмасонах, 20 апреля 1884 г.