![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ierei
Никодим, приходивший к Нему ночью, будучи один из них, говорит им:
судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает?
На это сказали ему: и ты не из Галилеи ли? рассмотри и увидишь, что из Галилеи не приходит пророк.
И разошлись все по домам. (Ин. 7. 50)
ГЛАВА XXXI
ПАВЕЛ VI, ЛИБЕРАЛЬНЫЙ ПАПА
Вы, быть может, зададите себе вопрос: как оказался возможным триумф либерализма, осуществленный при посредстве Пап Иоанна XXIII и Павла VI, и при посредстве Собора? Совместима ли эта катастрофа с обещаниями, данными нашим Господом Петру и Своей Церкви: «Врата ада не одолеют ея» (Мф. 16, 18); «Я с вами во все дни до скончания века»? (Мф. 28, 20). Я думаю, что тут нет противоречия.
Действительно, в той мере, в какой эти Папы и Собор пренебрегли своей безошибочностью или отказались пустить ее в ход, не обратились к этой харизме, гарантированной им Святым Духом, лишь бы только они пожелали ей воспользоваться, они могли совершить вероучительные ошибки или, тем более, дать врагу проникнуть в Церковь, благодаря их небрежности или их соучастию. В какой степени они были соучастниками? В каких ошибках они были виноваты? В какой мере сама их функция была поставлена под вопрос?
Совершенно очевидно, что однажды Церковь вынесет приговор этому Собору, вынесет приговор этим Папам. Это будет совершенно необходимо. Каков, в частности, будет приговор Папе Павлу VI? Некоторые утверждают, что он был еретиком, схизматиком и отступником. Другие считают возможным доказывать, что Павел VI не мог иметь в виду блага Церкви, и что, следовательно, он не был Папой.
Это тезис Sedes vacans, вакантного Престола. Я не говорю, что эти мнения не обладают некоторыми аргументами в свою пользу. Может быть, скажете мне вы, через тридцать лет откроются вещи, которые были скрыты, или будут лучше видны элементы, ускользнувшие от глаз современников, утверждения этого Папы, абсолютно противоречащие традиции Церкви, и т. д. ... Может быть. Но я не считаю, что было бы необходимым обращаться к этим объяснениям. Я даже думаю, что следование этим гипотезам является заблуждением.
Иные наивно полагают, что тогда было два Папы. Один, истинный, был заключен в подземельях Ватикана, тогда как другой, самозванец, двойник, восседал на престоле святого Петра, к несчастью Церкви. Вышли в свет книги о двух Папах, основанные на откровениях одной личности, [1] одержимой дьяволом, и на так называемых «научных» аргументах, утверждающих, например, что голос двойника не такой, как у подлинного Павла VI.
Иные, наконец, думают, что Павел VI не отвечал за свои поступки, был пленником своего окружения, даже напичканным наркотиками. Это выглядит подтвержденным несколькими свидетельствами, представляющими Папу физически истощенным, нуждающимся в поддержке, и т. д. ... Еще более наивное объяснение, ибо тогда мы должны были бы только ожидать следующего Папу. Однако мы имели другого Папу, Иоанна Павла II (я не говорю об Иоанне Павле I, правившем только один месяц), который неуклонно следовал линии, намеченной Павлом VI.
Итак, реальное объяснение представляется мне другим, гораздо более сложным, тяжелым и прискорбным. Оно дано другом Павла VI, кардиналом Даниелу. В своих «Mémoires» [Мемуарах], опубликованных одним из членов его семьи, кардинал недвусмысленно говорит: «Очевидно, что Павел VI является либеральным Папой».
И это объяснение представляется исторически более правдоподобным, поскольку этот самый Папа является как бы плодом либерализма. Вся его жизнь была пронизана влиянием людей, которые окружали его, или которых он считал учителями, и которые были либералами.
Не оказались скрытыми его либеральные симпатии. На Соборе среди лиц, которых он назначил модераторами вместо председателей, назначенных Иоанном XXIII, среди этих четырех модераторов были, вместе с безликим куриальным кардиналом Агаджаняном, кардиналы Леркаро, Сюененс и Дёпфнер, все трое либералы и его друзья. Председатели были отодвинуты назад, на почетное место, и эти трое модераторов руководили дебатами на Соборе. Также Павел VI на протяжении всего Собора поддерживал либеральную группировку, находящуюся в оппозиции к традиции Церкви. Это известно. Павел VI буквально повторил в конце Собора слова Ламенне (я уже вам это цитировал): «Церковь просит только свободу». Учение, осужденное Григорием XVI и Пием IX!
[1]Вероятно, имеется в виду Клементе Домингес Гомес из Пальмар-де-Тройя в Испании, провозгласивший себя «папой» Григорием XVII. — Прим. пер.
Нельзя отрицать, что Павел VI был очень сильно отмечен либерализмом. Это объясняет историческую эволюцию, пережитую Церковью в последние десятилетия, и очень хорошо характеризует личное поведение Павла VI. Либерал, я вам говорил, является человеком, постоянно живущим в противоречии. Он утверждает принципы, но поступает наоборот, он постоянно проявляет непоследовательность.
Позвольте мне привести несколько примеров этих двучленов, тезисов-антитезисов, которые Павел VI был большой мастер выдвигать, как и неразрешимые проблемы, отражающие его беспокойный и парадоксальный ум. Энциклика «Ecclesiam suam» от 6 августа 1964 г., являющаяся программой его понтификата, это иллюстрирует:
«Если Церковь, как утверждали Мы, воистину сознаёт, какой ей должно быть по воле Господней о ней, она преисполняется удивительной полнотой и испытывает потребность распространить эту полноту вокруг себя в ясном сознании трансцендентной миссии своей и долга благовествования. Это и есть обязанность евангелизации. Это и есть задание миссионерское. Это — долг апостольский... Ведь знаем мы: "Идите, научите все народы" (Мф. 20, 19) — последнее повеление Христово апостолам Его. Неукоснительная миссия их определяется самим наименованием апостолов».
Это тезис. И вот тотчас антитезис:
«К этому внутреннему импульсу любви, стремящемуся проявиться, как дар любви, вовне, Мы применим ставшее ныне общепринятым название диалога.
Церковь должна вступить в диалог с мiром, в котором она живет. Церковь становится словом; Церковь становится вестью; Церковь становится беседой».
Наконец появляется попытка синтеза, которая только закрепляет антитезис:
«... Прежде обращения Mipa и даже именно в целях его обращения необходимо подойти к нему и завязать беседу с ним». [1]
Более значительными и лучше характеризующими психологию Павла VI являются слова, которыми он провозгласил, после Собора, упразднение латыни в литургии. После напоминания обо всех благодеяниях латыни (язык священный, язык неменяющийся, язык универсальный), он требует, во имя адаптации, «принесения в жертву» латыни, признавая даже, что это будет великой потерей для Церкви!
Вот сами слова Папы Павла VI, приведенные Луи Саллероном в его работе «La nouvelle messe» [Новая месса] :[2]
7 марта 1965 г. он объявил массам верующих на площади Святого Петра:
«Церковь совершает жертвоприношение, отказываясь от латыни, языка священного, прекрасного, выразительного, изящного. Она приносит в жертву вековую традицию и языковое единство ради всегда более значительного стремления к универсальности».
И 4 мая 1967 г. это «жертвоприношение» совершилось при посредстве инструкции «Tres abhinc annos», установившей употребление национальных языков для чтения, вслух, Канона Мессы.
[1]Documents pontificaux de Paul VI, 1964, Ed. St. Augustin, Saint-Maurice, p. 677 — 679 [русский перевод энциклики дается по рукописи, хранящейся в Архиве ЦНЦ «Православная энциклопедия». — Прим. пер.]
[2]Collection Itinéraires, NEL, 2-е édition, 1976, p. 83.
Эта «жертва», в понимании Павла VI, представлялась бесповоротной. Он вновь высказался об этом 26 ноября 1969 г., представляя новый обряд Мессы:
«Теперь не латынь, а разговорный язык будет главным языком Мессы. Для всякого, кто знает красоту, силу латыни, ее способность выражать священные вещи, будет, несомненно, великой жертвой видеть ее замещенной разговорным языком. Мы теряем язык веков христианства. Мы становимся как будто чужими и невежественными в литературной области священного выражения. Мы теряем также, по большей части, то восхитительное и несравненное богатство, художественное и духовное, которым является григорианское пение. Безусловно, мы имеем основание, чтобы испытывать сожаление и почти смятение».
Итак, всё должно разубедить Павла VI совершать эту жертву, и убедить его сохранить латынь. Но нет. В высшей степени мазохистским образом находящий удовольствие в своем «смятении», он будет действовать наперекор принципам, которые им перечислены, и декретировать «жертву» во имя «понятности молитвы» (кажущийся правильным аргумент, который был для модернистов не более чем предлогом).
Никогда литургическая латынь не была препятствием для обращения неверующих или для их христианского воспитания. Напротив, простодушные народы Африки и Азии любят григорианское пение и этот единый и священный язык, означающий их принадлежность к католичеству. И опыт доказывает, что там, где латынь не была вменена в обязанность миссионерами латинской Церкви, там были заложены начатки будущих расколов. Павел VI высказывает, однако, противоположное суждение. Он говорит:
«Ответ кажется банальным и прозаическим, но он является хорошим, поскольку является человечным и апостольским. Понятность молитвы в большей степени драгоценна, чем ветхие шелковые одежды, которыми она украшена. В большей степени драгоценно участие народа, сегодняшнего народа, желающего, чтобы с ним говорили понятно, доступным способом, который он мог бы выразить на своем простом языке. Если благородная латынь отделила от нас детей, молодежь, рабочий и деловой Mip, если вместо прозрачного кристалла она оказалась непроницаемой завесой, то не просчитаемся ли мы, ловцы душ, сохраняя за латынью исключительность в языке молитвы и религии?»
Какая путаница в уме, увы! Кто препятствует мне молиться на своем языке? Но литургическая молитва не является молитвой частной, это молитва всей Церкви! Кроме того, другая плачевная путаница: литургия является не поучением, адресованным народу, но культом, адресованным христианским народом Богу. Одно дело — катехизис, другое — литургия! Для народа, соединившегося в Церкви, речь идет не о том, чтобы «с ним говорили понятно», но о том, чтобы этот народ мог воздавать хвалу Господу самым прекрасным, самым сакральным, самым торжественным способом, который есть! «Молиться Богу в красоте», — таково было литургическое правило святого Пия X. Как он был прав!
Вы видите, либерал является умом парадоксальным и запутанным, тревожным и противоречивым. Именно таким был Павел VI. Господин Луи Саллерон очень хорошо объясняет это, когда описывает физический облик Павла VI и говорит: «У него было двойное лицо». Он не говорит о двуличии, ибо этот термин выражает порочное намерение обмануть, что отсутствует у Павла VI. Нет, это раздвоенная личность, контрастный облик которой выражает двойственность.
То он традиционалист в словах, то модернист в своих деяниях; то католик в своих посылках, своих принципах, то прогрессист в своих выводах; не осуждающий то, что надлежало осудить, и осуждающий то, что надлежало сохранять!
Однако благодаря такой психологической слабости, этот Папа предоставил врагам Церкви чаемый случай, важную возможность воспользоваться им. Всё еще сохраняя лицо (или половину лица, как хотите) католика, он не поколебался противоречить традиции. Он проявил благосклонность к изменениям, освятил преобразования и прогресс, и таким образом пошел в одном направлении с врагами Церкви, которые его поощряли.
Не видели ли однажды, в 1976 г., как газета «Известия», орган советской коммунистической партии, ** требовала у Павла VI, во имя II Ватиканского Собора, осудить меня и Экон?
Также итальянская коммунистическая газета «Unita» выражала похожую просьбу, предназначив для этого целую страницу, когда я произнес проповедь в Лилле 29 августа 1976 г., и она была вне себя от моих нападок на коммунизм!
«Осознайте, — писала она в адрес Павла VI, — осознайте опасность, которую представляет Лефевр, и продолжайте великолепное движение сближения, начавшееся с экуменизмом II Ватиканского Собора». Немного тягостно иметь таких друзей, как эти, вы не находите? *** Грустная иллюстрация правила, которое мы уже открыли: либерализм ведет от компромисса к предательству.
** Газета «Известия» была органом не компартии (КПСС), а Советов депутатов трудящихся СССР. — Прим. пер.
*** Нападки на архиеп. М. Лефевра содержатся во многих советских атеистических изданиях, напр., в: Григулевич И. Р. Папство. Век XX. М: Политиздат, 1978. С. 417 (где монс. М. Лефевр неправильно назван «архиепископом Лилля» [город, гостя в котором, он выступил с известной проповедью]); Шевцова Л. Ф. Социализм и католицизм. М.: «Наука», 1982. С. 11. Книга Шевцовой содержит совершенно убийственные материалы о возмутительном приспособленчестве части послесоборных католиков к тоталитарному коммунистическому режиму в ряде стран Восточной Европы (С. 77 — 207), столь похожем на действия православного патриарха Московского Сергия (Страгородского). Такое поведение во многом были прямо вдохновлено самим Папой Павлом VI (С. 48 — 53). Конечно же, коммунистка Л. Ф. Шевцова хвалила сию политику! — Прим. ред.
Психологию подобного либерального Папы достаточно легко понять, но гораздо труднее ее терпеть! В самом деле, она ставит нас в чрезвычайно затруднительное положение по отношению к такому главе, как Павел VI или Иоанн Павел II...
Практически, наша позиция должна основываться на предварительном рассуждении, сделавшемся необходимым из-за этих чрезвычайных обстоятельств — Папы, привлеченного на сторону либерализма. Вот это рассуждение:
Когда Папа говорит что-либо соответствующее традиции, мы этому следуем; когда он говорит что-либо, идущее наперекор нашей вере, когда он содействует или попустительствует чему-либо, наносящему вред нашей вере, тогда мы не можем этому следовать! Так делается по причине основополагающего довода, что Церковь, Папа, иерархия состоят на службе у веры. Они не создают веру, они должны ей служить. Вера не создается, она неизменна, она передается.
Вот почему мы не можем следовать тем актам данных Пап, которые ставят целью утверждение деятельности, идущей наперекор традиции. В силу самого этого факта, мы стали бы сотрудничать в саморазрушении Церкви, в разрушении нашей веры!
Итак, очевидно, то, что от нас без конца требуют (полное подчинение Папе, полное подчинение Собору, принятие всей литургической реформы), ведет в направлении, противоположном традиции, соразмерно тому, насколько Папа, Собор и реформы увлекают нас прочь от традиции, о чём каждый год свидетельствуют факты.
Поэтому требовать от нас это, означает требовать от нас сотрудничества в уничтожении веры. Невозможно! Мученики умирали в защиту веры. Мы имеем примеры христиан, заключенных в тюрьмы, подвергнутых пыткам, отправленных в концентрационные лагеря за их веру! Приносится частица фимиама языческому божеству, и, раз, они спасли бы жизнь. Однажды мне советовали: «Подпишите, подпишите, что вы принимаете всё. И потом можете продолжать, как прежде!» Нет! Своей верой не играют!
