ОНИ ЕГО РАЗВЕНЧАЛИ. архиепископ Марсель Лефевр.

[ierei]

Никодим, приходивший к Нему ночью, будучи один из них, говорит им:
судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает?
На это сказали ему: и ты не из Галилеи ли? рассмотри и увидишь, что из Галилеи не приходит пророк.
И разошлись все по домам. (Ин. 7. 50)

ГЛАВА XXXII

САМОУБИЙСТВЕННЫЙ ЛИБЕРАЛИЗМ: ПОСЛЕСОБОРНЫЕ РЕФОРМЫ

Преданные и сколько-нибудь сведущие умы, чтобы обозначить послесоборную эпоху, говорят о «кризисе Церкви». Когда-то говорили об «арианском кризисе», о «протестантском кризисе», но никогда о «кризисе Церкви»... Однако не все согласны в определении причин этой трагедии. Кардинал Ратцингер, например, хорошо видит кризис, но полностью снимает вину с Собора и послесоборных реформ. Он начинает с признания кризиса:

«Результаты, которые последовали за Собором, кажутся убийственно противоречащими ожиданиям всех, начиная с ожиданий Папы Иоанна XXIII, а потом Павла VI... > Папа и Отцы Собора чаяли нового кафолического единства, а наступил, наоборот, диссонанс, который, повторяя слова Павла VI, как кажется, перешел из самокритики в саморазрушение. Ожидали прилива энтузиазма, но довольно часто, наоборот, доходило до скуки и апатии. Ожидали скачка вперед, а довольно часто оказывались перед лицом прогрессирующего процесса разложения...».[1]


Вот, затем, объяснение кризиса, данное кардиналом:

«Я убежден, что в ущербе, который мы понесли в эти двадцать лет, "истинный" Собор не виновен, но виновно проявление внутри Церкви скрытых агрессивных и центробежных сил. Снаружи в этом ущербе виновен удар культурной революции на Западе: утверждение господства среднего класса, новой "третьеразрядной буржуазии", с ее либерально-радикальной идеологией индивидуалистического типа, рационалистической, гедонистической».[2]

---

[1] Entretien sur la foi, Fayard, Paris, 1985, p. 30 — 31 [русский перевод (частично)по: Пучкин Д. Э. Современная ситуация в католическом традиционализме // Община XXI век — православное обозрение. 2000. №2. С. 14. — Прим. пер.].
[2]Ор. cit., р. 31-32.

И еще, немного далее, кардинал Ратцингер разоблачает то, что, по его мнению, является истинной «внутренней» причиной кризиса: «антидух Собора»:

«Уже во время заседаний, а затем, всё более и более, во время последующего периода, восстал так называемый "дух Собора", который в действительности является подлинным "антидухом". Согласно этому гибельному Konzils-Ungeist, антидуху Собора, всё "новое" или принимающееся за таковое (сколько старых ересей в эти годы представлялись, как новшества) всегда, каким бы они ни было, будет лучше того, что было, или того, что есть. Согласно этому антидуху, история Церкви должна начинаться со II Ватиканского Собора, рассматриваемого как нечто вроде нулевой отметки».[3]

Итак, кардинал предлагает свое решение: вернуться к истинному Собору, рассматривая его не «как отправную точку, от которой в спешке удаляются, но, скорее, как основу, на которой надо прочно вести строительство».

Я ничего не имею против принятия во внимание внешних причин кризиса Церкви, особенно либеральной и стремящейся к наслаждениям ментальности, которая распространяется в обществе, даже христианском. Но, по справедливости, что сделал II Ватиканский Собор, чтобы противостоять этому? Ничего!

Или, скорее, II Ватиканский Собор только подталкивал в этом направлении! Я использую одно сравнение: Что подумаете вы, если, при внезапном угрожающем сильном морском приливе, голландское правительство решит в один прекрасный день открыть свои плотины, чтобы вызвать шок? И если затем оно будет оправдываться, после полного затопления страны: «Мы здесь не при чём, это всё морской прилив!» А это именно то, что делает Собор. Он открывает все традиционные преграды перед духом Mipa сего, объявляя открытость мiру через религиозную свободу, через Пастырскую Конституцию
«Gaudium et spes» о Церкви в современном Mipe, что является самим духом Собора, а не антидухом!

Что касается антидуха, то я целиком допускаю его существование на Соборе и после Собора, с полностью революционными мнениями Кюнга, Боффа и т. д. ..., которые совершенно оставляют позади Ратцингера, Конгара и других. Я соглашаюсь, что этот антидух полностью разложил семинарии и университеты. И там Ратцингер, богослов и университетский преподаватель, хорошо видит ущерб: это его область.

Но я утверждаю две вещи. То, что кардинал Ратцингер называет «антидухом Собора», является только крайним проявлением теорий тех богословов, которые были экспертами на Соборе! Между самим духом и так называемым антидухом Собора я вижу только разницу в степени. И мне представляется роковым, что антидух повлиял на сам дух Собора! С другой стороны, дух Собора, этот либеральный дух, который я уже пространным образом проанализировал,[4] и который является источником почти всех соборных текстов, и всех последовавших за ним реформ, сам должен быть поставлен перед обвинением.

Иначе говоря, слова «я обвиняю Собор» представляются мне необходимым ответом на слова «я оправдываю Собор» кардинала Ратцингера! Я объясняюсь, и хочу это доказать, что кризис Церкви в основном сводится к послесоборным реформам, вдохновленным самыми официальными властями Церкви и ссылающимся на учения и постановления II Ватиканского Собора!

Итак, нет ничего побочного или скрытого в существенных причинах послесоборного бедствия! Мы не забудем, что одни и те же люди, и, прежде всего, тот же Папа, Павел VI, совершили Собор. И затем они, методически и официально, применили его к Mipy, используя свою иерархическую власть.

Так, новый Миссал Павла VI был «ex decreto sacrosancti oecumenici concilii Vaticani II instauratum, auctoritate Pauli PP. VI promulgatum», на основании декрета II Ватиканского Вселенского Собора установленным, властью Папы Павла VI утвержденным.

---

[3]Ор. cit., р. 36-37.
[4]См. главу XXV.

Итак, было бы заблуждением сказать: «Но реформы не имеют своего основания в Соборе». Несомненно, в некоторых пунктах реформы превзошли букву Собора.

Например, Собор не требовал отмены латыни в литургии, он требовал только допущения национальных языков. Но, как я вам говорил, в уме тех, кто открыл эти маленькие двери, целью было прийти к радикальному изменению.

Но, в конце концов, достаточно констатировать, что все реформы официально ссылаются на II Ватиканский Собор. Не только реформа Мессы и Таинств, но также реформы монашеских конгрегации, семинарий, епископских собраний, создание римского синода, (Имеется в виду Всемiрный Синод Епископов. — Прим. пер.) реформа отношений между Церковью и Государством, и т. д.

Я ограничусь тремя из этих реформ: упразднением Святой Службы (Инквизиции), открыто прокоммунистической политикой Ватикана и новым конкордатом между Святым Престолом и Италией. Каков был дух этих реформ?

Упразднение Святой Службы (Инквизиции)

Не я это выдумал. Я сам задал вопрос кардиналу Брауну, который долгое время служил в Святой Службе (Инквизиции): «Является ли преобразование Святой Службы (Инквизиции) в "Священную Конгрегацию вероучения" случайным и поверхностным, только изменением названия, или оно является глубоким и радикальным преобразованием?» Кардинал мне ответил: «Преобразование существенное, это очевидно».

В самом деле, трибунал веры уступал место службе богословского исследования. Говорят всё, что хотят, но это действительность. Две инструкции о теологии освобождения, если взять этот пример, далеки от того, чтобы конкретно завершиться ясным осуждением этого «богословия» и его зачинщиков. Более явным результатом они имеют их поощрение! И всё потому, что трибунал, по существу, превратился в службу исследования.

Это существенным образом иной дух, масонский дух. Больше нет обретенной истины, истину постоянно ищут. Погружаются в дискуссии между членами Международной богословской комиссии, каковые дискуссии приводят только к производству бесконечных текстов, чья расплывчатость отражает непоследовательность их авторов.

Практически, больше не осуждают, не указывают отвергнутые учения, не клеймят еретиков раскаленным железом бесчестья. Нет. Их просят молчать в течение одного года, заявляют: «Данное учение недостойно кафедры католического богословия», — это всё. На практике, упразднение Святой Службы (Инквизиции) характеризуется, как я писал Святейшему Отцу,[5] свободой распространения заблуждений. Стадо овец Господа нашего Иисуса Христа оставлено без защиты от расхищающих его волков.

Прокоммунистическая политика Святого Престола

«Восточная политика» или политика протянутой руки в отношении Востока начинается, увы, не с Собора. Уже при Пие XI и Пие XII, с ведома или без ведома этих Пап, были установлены контакты, приведшие к катастрофам, по счастью ограниченным.[6]

Но в связи с Собором и с того времени наличествуют настоящие договора. Я вам говорил, как русские купили молчание Собора о коммунизме.[7] После II Ватиканского Собора Ватикан оказывал покровительство Хельсинкским соглашениям. Первое и последнее выступления были там произнесены монсеньёром Казароли, которого по этому случаю рукоположили в архиепископы. Вскоре Святой Престол открыто проявил враждебность по отношению ко всем антикоммунистическим правительствам.

---

[5] Открытое письмо монсеньора Лефевра и монсеньора де Каштру [Castro]
Майера Иоанну Павлу II от 21 ноября 1983 г.
[6] См. Frère Michel de la Trinité, Toute la vérité sur Fatima, T. II. Le secret et. l'Eglise,
p. 353 - 378; T. III. Le troisième secret, p. 237 - 244, G. de Nantes, éditeur.
[7]См. главу XXIX.

В Чили Святой Престол поддержал коммунистическую революцию Альенде ** в 1970 — 1972 гг.[8] Ватикан действовал также через нунциатуры и при помощи назначения таких кардиналов, как Таранкон (Испания), Рибейро (Португалия), Арамбуру (Аргентина), Сильва Энрикес (Чили), в согласии с прокоммунистической политикой Святейшего Престола.

А значение таких кардиналов, архиепископов митрополий, велико в этих католических странах! Их влияние является определяющим на епископских конференциях, которые, благодаря назначениям революционных епископов, также стали в большинстве благоприятствующими политике Святого Престола и противостоящими правительствам. Что может в таком случае сделать католическое правительство против большинства епископов, действующего против него? Это ужасное положение! Мы присутствуем при невероятной перегруппировке сил. Церковь становится главной революционной силой в католических странах.

Новый конкордат с Италией

Либеральная политика Святого Престола, в силу принципов II Ватиканского Собора, имела целью упразднение еще остававшихся католических государств. Именно это было осуществлено при помощи нового конкордата между Святым Престолом и Италией. Созревавший в течение двенадцати лет обсуждений, что являлось немалым делом, данный текст был принят итальянским Сенатом, как сообщили об этом газеты 7 декабря 1978 г., после его одобрения комиссией, назначенной Итальянским государством, и комиссией Ватикана. Чем давать вам анализ этого текста, я лучше прочту вам заявление президента Андреотти,*** сделанное в этот самый день с целью представления документа:

«...Вот принципиальное положение. Новый текст первой статьи торжественно устанавливает, что Государство и Католическая Церковь являются, каждое в своем собственном порядке, независимыми и суверенными».

Это уже весьма ложно. «Суверенными» — да, это истинно, об этом учит Лев XIII в «Immortale Dei»,[9] но «независимыми» — нет!

«Нужно, — говорит Лев XIII, — чтобы между двумя властями существовала система хорошо упорядоченных отношений, не без аналогии с той системой, которая устанавливает в человеке союз души и тела». Лев XIII говорит «союз», он не говорит «независимость» ! Я отсылаю вас к беседе, в которой я рассмотрел отношения между Церковью и Государством.[10] Но вот продолжение текста выступления итальянского президента:

«В принципе, это отказ от концепции конфессионального Государства, осуществленный взаимно, согласно Конституции[11] и в гармонии с заключениями II Ватиканского Собора».[12]

Итак, больше не может существовать католическое Государство, конфессиональное Государство, исповедующее религию, исповедующее истинную Религию! Это решено принципиально, на основании II Ватиканского Собора. И затем, вследствие этого принципа, оказывается разрушенным законодательство о браке и равным образом религиозное обучение.[13] Всё это создает средства для исчезновения религиозного обучения. Что же касается церковных имуществ, то прежде соглашения были заключены с методистской, кальвинистской и иудейской религиями. Все будут на одном и том же уровне...

---

** Альенде был социалистом, пользовавшимся поддержкой коммунистов. —
Прим. пер.
[8] См. Léon de Poncins, Christianisme et franc-maçonnerie, 2-е édition, DPF, 1975,
p. 208sq.
*** Андреотти был не президентом, а премьер-министром Италии. — Прим. пер.
[9]См. главу XIII (PIN, 136: «две власти»).
[10]См. главы XIII и XIV.
[11]Новая итальянская Конституция, которая отказалась от своей первой статьи, признававшей католическую религию религией Государства.
[12]Президент указывает здесь на декларацию о религиозной свободе.
[13]Согласно новому конкордату, Государство предлагает преподавателей религии для принятия их Церковью. Роли переменились! Более того, если учителя начальных школ отказываются преподавать религию, выставляя причиной свободу совести, их не могут к этому обязать.

Я хотел бы подчеркнуть, что это стремление к упразднению всех католических установлений в гражданской жизни, является стремлением принципиальным.

Устами либо итальянского президента, либо кардинала Казароли и Иоанна Павла II, либо богословов, подобных кардиналу Ратцингеру, утверждаете: как, в конечном счете, в соборной декларации о религиозно свободе, что больше не должно существовать католически «бастионов». Это принципиальное решение. В частности, не должны существовать католические Государства.

Иным делом было бы сказать: «Мы соглашаемся принять отделение Церкви от Государства, поскольку из-за злого умысла людей положение в нашей стране полностью изменилось, нация больше не является в большинстве своем католической, и т. д.

Следовательно, под давлением обстоятельств мы согласны претерпеть реформу, отвечающую отношениям между Церковью и Государством. Но мы не согласны с принципом обмiрщения Государства и публичных установлений».
Было бы совершенно законным сказать это в стране, где положение воистину изменилось.

Но говорить в целом, что в наше время во всех странах режим союза между Церковью и гражданскими установлениям устарел — это абсолютная ложь. Прежде всего, потому, что никакой принцип католического учения никогда не является «устаревшим», даже если его применение должно учитывать обстоятельства.

А режим союза является принципом католического учения, столь же неизменным, как и другие.[14] И потом, во время Собора и после него еще существовали Государства полностью (Испания, Колумбия, швейцарский кантон Вале) или почти полностью (Италия и др.) католические, стремиться к обмiрщению коих было совершенно неоправданным.

Кардинал же Ратцингер, к примеру, говорит нечто совершенно противоположное в своей книге «Les principes de la théologie catholique» [Принципы католического богословия]:[15]

«Сегодня почти никто больше не оспаривает, что испанский и итальянский конкордаты стремились к сохранению слишком многого из концепции Mipa, которая уже давно не соответствовала существующим реальностям.

Также почти никто не может оспаривать, что этой привязанности к устаревшей концепции отношений между Церковью и Государством соответствуют похожие анахронизмы в области образования.

Ни раскрытие объятий, ни уход в гетто не могут основательным образом разрешить для христианина проблему современного Mipa. Тем не менее, "срытие бастионов", чего требовал в 1952 г. Урс фон Бальтазар, действительно было неотложным долгом.

Ей [Церкви] надо было отделиться от многого, что до сих пор обеспечивало ее безопасность и принадлежало ей, как почти происходящее от нее. Ей надо было снести старые бастионы и довериться исключительно покровительству веры».

Как вы можете констатировать, это те же либеральные банальности, которые мы уже находили под пером Джона Кортни Марри и Ива Конгара:[16] Учение Церкви в данном вопросе сводится к «концепции Mipa», связанной с прошедшей эпохой, и эволюция ментальности к отступничеству преподносится как нечто безучастное, неизбежное и повсеместное.

Наконец, Йозеф Ратцингер только пренебрежительно или безразлично относится к оплоту, который представляют для веры католическое Государство и проистекающие из него католические установления.

Возникает один только вопрос: являются ли еще эти самые люди католиками, если для них социальное Царство Господа нашего Иисуса Христа представляет собою устаревшую концепцию?

И я задам вам второй вопрос: буду ли я не прав, если скажу, что христианское и католическое общество, и, в конце концов, Церковь, находится при смерти не столько из-за нападений коммунистов и франкмасонов, сколько из-за предательства либеральных католиков, которые, проведя Собор, осуществили затем послесоборные реформы?

Итак, признайте вместе со мной (факты перед глазами), что либерализм Собора ведет Церковь к могиле. Коммунисты проницательны, как это показывает следующий факт. В музее в Литве, посвященном частично атеистической пропаганде, находится большая фотография, изображающая «обмен документами» между президентом и кардиналом Казароли во время подписания нового итальянского конкордата. Фотография сопровождается следующей подписью: «Новый конкордат между Италией и Ватиканом, большая победа атеизма». Все комментарии кажутся мне излишними.

---

[14]О неизменности принципов публичного права Церкви см. главу XIV.
[15] Téqui, Paris, 1985, pp. 425 et 437.
[16]См. главу XIX.